Я же хотела запереться в комнате и созвониться с Колумом – мне было очень интересно, что произошло после моей отправки в форпост. Также стоило выяснить, договорились ли Коалиция с братством и что за связь между Грэйн и Тейном.
Но моим планам помешала записка от канцлера. Савицкий очень настойчиво приглашал меня полюбоваться оранжереями в зимнем саду императорского дворца. Между строк канцлер вполне непрозрачно намекнул, что отказаться я не могу. Сказав отцу, что пойду осмотреться, я выскользнула из апартаментов.
Оранжерею я почувствовала издалека. Там действительно настоящий сад, судя по отклику растений – надеюсь, мне не придётся использовать их для защиты. Пусть это не мои любимые шипики, но при правильных импульсах и розы могут стать грозным препятствием.
Мои догадки оказались верны: посреди каменной беседки, закрытой с трёх сторон густыми шпалерами плетистых роз, стоял сам император. Роскошные бледно-розовые бутоны свисали между зеленью, издавая такой приторный аромат, что я невольно поморщилась. Александр IV либо не замечал запаха, либо привык – на его лице не было ни тени неудовольствия.
Я ступила на каменный пол беседки, провела пальцем по одному из бутонов и улыбнулась так, словно передо мной самое прекрасное зрелище на свете. Император наверняка хотел проверить меня: вдруг я опасная бунтарка или вспыльчивая девица. Что же, сегодня он увидит добрую и отзывчивую девочку, которая даже позабыла о монархе, любуясь цветочками.
Когда любование слишком затянулось, я ойкнула, подняла взгляд на императора и отступила на шаг. Потом я склонилась, отчаянно теребя штанины брюк, – ну чисто напуганная аристократка, забывшая поприветствовать его величество.
– Подойди, – повелительно сказал Александр IV.
Я закусила губу и, оставшись в том же склонённом положении и не поднимая глаз, сделала пару шагов.
– Что в тебе особенного, девочка? – спросил император задумчиво. – Как в тебе сочетаются наивность и решительность во время боя?
– Я не знаю, ваше величество, – проблеяла я дрожащим голосом. – Просто это мой долг – защищать свои земли и свою страну.
– Тебя называют Избранницей Древних… как считаешь, ты заслужила такое громкое имя? – спросил он, а мне пришлось сильнее закусить губу, чтобы не скривиться.
– Я не хотела этого, – я вскинула на императора горящий взгляд. – Я лишь делала что должно: открыть Святилище нужно было тому, кто предан Империи!
– Ты действительно в это веришь… – удивлённо пробормотал Александр IV. Ещё бы он не решил, что я искренна. Я тренировала интонации и язык тела на Максимилиане. – В таком случае, мы можем продолжить нашу беседу.
Словно из ниоткуда в беседке появился личный слуга монарха с небольшим столиком, ещё один принёс поднос с посудой. В этих зарослях легко спрятаться, но их присутствие я ощущала с самого начала. В паре метров от нас стояли два гвардейца из личной императорской стражи, поодаль – ещё четверо. Зов показывал мне каждого в этом огромном саду.
Услужливый слуга расставил на столике чашки для чая и небольшой заварник из тончайшего фарфора. Чашечки были такими маленькими, что их можно удержать двумя пальцами. Стульев не предполагалось, но и сидеть в присутствии императора мне было не разрешено. Так что я церемонно взяла чашечку и слегка коснулась губами жидкости.
У чая был странный аромат. Я не знала, что именно туда добавили, но могла догадываться – либо эликсир правды, либо что-то позабористее. Скромно улыбнувшись, я сделала глоток и сразу поняла: в чае растворена выжимка атпоры. Интересно, Александр IV понимал, что я распознаю цветок?
Все боятся привычных вещей: огня, что сжигает дома и посевы; вод океана, что выходит из берегов и накрывает волной цунами прибрежные города; землетрясений и ураганов, разрушения от которых видны невооружённым взглядом. Но мало кому приходит в голову, что съеденная в лесу ягода или сорванный цветок могут принести не меньше боли. Растения могут исцелять, а могут убивать.
Конкретная травка делала кое-что другое: атпора подчиняла сознание, усыпляла бдительность и заставляла верить любым словам. Если сейчас император прикажет мне умереть – я пойду и убьюсь так, как он пожелает. Ему даже не придётся влезать мне в голову, оставлять энергетический след и подавлять мою волю – я буду уверена, что это моё решение.
Вот почему он хотел встретиться со мной наедине – чтобы быть уверенным в его полной власти надо мной. При этом ни сейчас, ни на аудиенции он не применял Порядок – опасался испортить отношения с отцом. Повелитель стихии – грозный противник. Хоть император и может с ним разобраться, репутации монарха будет нанесён урон.
– Какой чудесный вкус, – с улыбкой сказала я и отпила ещё чаю. – Идеальное сочетание горечи и сладости. Благодарю, что позволили насладиться этим букетом.
– Наслаждайся, – на губах Александра IV появилась ласковая улыбка, а в глазах застыла холодная уверенность.
