Ей суждено стало вознестись над всеми остальными, играть жизнями народов и миров, как детскими игрушками, переписать заново историю Внутренней Границы, и Внешней Границы, и Спирального Рукава, и даже самой всесильной Республики. В разное время короткой и бурной жизни ее знали как Прорицательницу, и как Пифию, и как Пророчицу. К тому времени, когда она сошла с галактической сцены, только горстка выживших счастливцев могла поведать о ее настоящем имени или о ее родной планете, а иногда и о ее ранних годах, ибо так оно и бывает обычно с гигантами и сказаниями о них.Но у нее была родина, и была судьба, и было имя, и даже детство — своего рода.Вот ее история.
То было время гигантов.
И не находилось для них достаточно места вздохнуть полной грудью и расправить могучие плечи даже в этой огромной, беспрерывно растущей Республике людей, и вот потому они заселяли отдаленные, пустынные миры Внутренней Границы, и потому срывались они с мест, словно мотыльки, влекомые ярчайшим светом центра Галактики.
И хотя большинство из них были заключены в оковы человеческих тел, но они все-таки оставались гигантами. Никто не знал, кто или что породило их в таком количестве именно сейчас — именно в этот момент истории человечества. Вероятно, они стали необходимы Галактике, переполненной мелкими людишками, которыми владели убогие, мизерные помыслы. Может быть, причиной была девственная прелесть Внутренней Границы, ибо само по себе это было не место для обычных мужчин и женщин. А может, просто наступило время для расы, которой уже многие века не хватало гигантов, начать порождать их вновь.
Но какова бы ни была причина, гиганты волной хлынули далеко за все мыслимые границы освоенной Галактики, на сотнях запредельных миров сея зерно человеческой цивилизации и оставляя на своем пути неисчислимые легенды, что не умрут до тех пор, пока еще передаются из уст в уста сказания о героях древности.
Был Джонс Далеко-отсюда, который первым ступил на землю более чем пяти сотен новых миров, тот, что никогда не был уверен, что же он ищет, но всегда убежден, что еще не нашел.
Был Свистун, который не имел другого имени и на счету которого было не меньше сотни убитых людей и инопланетян.
Была Нелли Пятница, которая во время войны с сеттами превратила свой публичный дом в больницу, а потом обнаружила, что те самые люди, которые когда-то пытались его закрыть, объявили его святилищем.
Был Джамал, не оставлявший отпечатков рук и следов ног, тот, что ограбил сотни дворцов, хозяева которых и до сей поры не ведают, что их ограбили.
Был Мэрфи Ставлю-Мир, который за свою жизнь имел во владении девять различных золотодобывающих миров и который проиграл их все до единого за игорным столом.
Был Бен Дружище Костолом, который выходил бороться с гуманоидами за деньги и убивал людей ради одного лишь удовольствия. Был Маркиз Куинсбери, который вообще не признавал в драке никаких правил; а еще Белый Ферзь, альбинос, убийца пятидесяти человек, и Салли Стилет, и Вечный Малыш, который однажды достиг возраста девятнадцати лет и на следующие два столетия просто прекратил расти, и Бейкер Катастрофа, от шагов которого тряслись целые планеты, и экзотическая Жемчужина Маракайбо, и Червовая Дама, чьи грехи были прокляты всеми расами, населявшими Галактику, и Папаша Санта-Клаус, и Однорукий Бандит с его смертоносным протезом, и Мамаша Земля, и Ящерица Маллой, и обманчиво обходительный Смит Могила.
Все гиганты.
И все же был один гигант, которому суждено стало вознестись над всеми остальными, играть жизнями народов и миров, как детскими игрушками, переписать заново историю Внутренней Границы, и Внешней Границы, и Спирального Рукава, и даже самой всесильной Республики. В разное время короткой и бурной жизни ее знали как Прорицательницу, и как Пифию, и как Пророчицу. К тому времени, когда она сошла с галактической сцены, только горстка выживших счастливцев могла поведать о ее настоящем имени или о ее родной планете, а иногда и о ее ранних годах, ибо так оно и бывает обычно с гигантами и сказаниями о них.
Но у нее была родина, и была судьба, и было имя, и даже детство — своего рода.
Вот ее история.
Блэнтайр III был миром устремленных ввысь шпилей и башен, стройных минаретов, извилистых улиц и темных тупиков, широких дымовых труб и донельзя тесных лестниц.
Другими словами, мир этот был словно сделан по заказу — специально для Мышки.
Мышка, едва полутора метров ростом и восьмидесяти фунтов весом, одетая во фрак и галстук с блестками поверх циркового трико, стояла на наскоро сооруженной деревянной сцене позади вагончика Мерлина, уверенно и приветливо улыбаясь собравшейся толпе, пока Мерлин доставал из воздуха букеты цветов и живых кроликов. Каждый букет и каждого кролика он передавал ей, и она укладывала их в специальный ящик, потому что на Внутренней Границе нелегко достать кроликов и цветы, а они рассчитывали использовать реквизит еще много раз, прежде чем двинуться дальше.
Мерлин перешел к следующему фокусу. Он зажег сигарету, выпустил облачко дыма, волшебным образом извлек из него еще четыре зажженные сигареты, выбросил их вон, вытащил еще одну у себя из уха и так далее; не более чем ловкость рук, но публика, никогда раньше не видевшая никаких цирковых представлений, стонала от удовольствия.
К тому же свои фокусы Мерлин сопровождал беспрестанной болтовней. Он рассказывал анекдоты, поддевал нахалов и хвастунов, призывал на помощь темных духов, а иногда, случалось, и читал мыслишку-другую у попадавшихся под руку простаков.
И вот через сорок минут после начала представления подошла очередь кульминационного номера.
