Расправив лист, он огляделся, увидел скамейку возле портной и поспешил туда, читая письмо набегу. С каждой строчкой его лицо становилось всё счастливее, а под конец уже улыбался как маленький ребёнок. Прочитав последнее «С любовью. Мама», Гинтар опустил письмо и задумался. А ведь это неплохой шанс подготовить родителей к их приезду и попросить отца, чтобы он выведал информацию о заклинании, которое хранилось у старейшин. Но вот только… Он два года готовил их к знакомству с Каей — туманные особенно недолюбливают лунных, считая их варварами и дикарями, а тут к ним завалятся и солнечная со звездным. Родителям это не понравится. Ладно уж, не страшно, главное, чтобы его просьбу выполнили, а то, с каким презрением они будут смотреть на спутников сына, не имеет значения.
— Добрые вести? — спросила солнечная, подходя к нему и кивая на бумагу в руках Гинтара.
— Да просто вести. Люблю их получать. Мама в добром здравии, у отца дела как всегда хорошо, — и дабы внести ясность, повернулся к Валанди и добавил: — Отец успешный купец, да и весьма приближён к нашему старейшине. А брат, — взглянув ещё раз в бумагу, туманный усмехнулся. — Брата всё пытаются женить на нашей соседке, но он хочет заполучить… — Гинтар резко замолчал. — Неважно. Прости, я что-то с этим письмом о тебе забыл, — натянутая улыбка явно давала понять, что воспоминания, которые посетили Гинатра, были не самыми приятными. Засунув письмо в карман и встав со скамейки, туманный взял руку Валанди и повел к торговцам. — Мы ведь ещё не закончили.
Дабы не ворошить плохие воспоминания, Валанди не стала ничего больше спрашивать, хотя ей было до жути интересно узнать о его семье, о семье вообще. Каково это, когда у тебя есть мать, отец и брат? Она бережно прижимала к груди новое платье, смотрела на затылок Гинтара и крепко держала его руку. У нее ещё будет шанс все узнать.
Хорошие мужские костюмы нашлись на другом конце площади. Валанди долго и придирчиво рассматривала их, щупала ткань, а выбрав несколько, обратилась к Гинтару:
— Вот у этого и этого ткань приятная, а вон у того мне фасон понравился. Ты какие предпочитаешь?
— Родная, я в этом не разбираюсь. Выбери, что, считаешь, подойдёт каждому.
— Зря Вы так, — подошла к ним милая женщина. — У Вашей избранницы замечательный вкус, я вам советую…
Она что-то там ещё говорила, но Гинтар услышал лишь «избранница». По-хорошему, надо бы перебить торговку, сказать правду, но… Гинтар хитро так улыбнулся и посмотрел на Валанди, ожидая её реакции на это слово. Ему вот, например, понравилось такое слышать, и не было никакого желания ставить в неловкое положение и разочаровывать эту милую женщину.
На оговорку торговки Валанди среагировала совсем неожиданно: она зарделась и смущённо опустила ресницы. А чтобы скрыть это, отвернулась к прилавку и затараторила, выспрашивая у торговки всякие ненужные подробности об одежде. Выбрав в итоге два — полностью черный для Зака и белый фрак для Гина, она повернулась к спутнику.
— Остались ещё маски. Видела их на той стороне, — Валанди боялась смотреть в глаза туманному. И чего ведёт себя так по-детски? Вроде бы выяснила уже, что нравится ему, но самой признаться в ответных чувствах было неловко. А она, считай, призналась — тем, что не стала отрицать.
Гинтар довольно заулыбался, ясно видя её реакцию на всё это, и, как последний подлец, решил подлить масла в огонь:
— И какую же маску предпочитает моя избранница? — сделав акцент на последнем слове, Гинтар подошёл почти вплотную к Валанди, нарочно соприкасаясь плечами. Пару раз даже осмелился сделать пару шагов дальше, дабы случа-а-айно задеть локтём грудь. — Ой, прошу прощения! — а что? Надо же припомнить эту её выходку.
И у Валанди в голове как переключатель щёлкнул. Он затеял с ней игру? Хорошо, она ему ответит. Сложив руки под грудью, как бы приподнимая ее, она заговорчески так приблизилась и, смотря снизу вверх, хлопая своими длинными ресницами, сказала:
— Мне нравятся драконы.
— Это будет маска для меня или… — ну конечно его глаза упали именно на грудь. Он искренне пытался смотреть на девушку, но удалось это, только когда приблизилась. «Посмотрим-посмотрим. В прошлый раз ты сдалась первая», — мысленно улыбнулся туманный. — А мне нравятся медведи, — Гинтар понизил голос и сам стал опускаться к девушке, говоря всё тише и тише, давя на неё и вынуждая сдать позиции: — Такие большие, сильные, напористые…
— Но мне не идёт коричневый! — невзначай она чуть отодвинулась и уперла руки в бока, сильнее раздвигая полы плаща. И когда ее рубашка успела развязаться, открывая взору соблазнительную ложбинку? — Может, лучше что-то с серебром? — она вытянула руку, касаясь кончиков его волос.
— Золото с коричневым цветом очень хорошо сочетаются, — его взгляд снова упал на грудь и на эту ложбинку… Ох, эта проклятая ложбинка. Она и стала последней каплей туманного эльфа. Долго он терпел этого прекрасного сорванца, но предел есть у всего.
