— А я думала, что это принцип Избранного. Единственный, кто может это сделать, — ответила я с иронией.
— Но это должно сделать самой, по велению сердца. Не из чувства долга, — перебил Тривет Грега.
Я чувствовала, что дракон не согласен с ними, но он ничего не сказал, а просто ждал. Однако я была уверена, что в тот момент, когда я захочу все бросить, дракон заставит и не остановится, пока я не вернусь к выполнению поставленной задачи.
— Как я могу не верить в это, когда я слышу, как дракон в моей голове говорит мне, что он выбрал меня в качестве своей избранницы? — ответила я. Как и прежде, никто из них не задавал никаких вопросов и ждал, пока я расскажу им все о Фрундоре. Единственное, что я не могла признать, это потерю памяти. Я боялась, что они начнут меня жалеть, а я этого не хотела.
— Если драконы считают, что я справлюсь с задачей, кто я такая, чтобы противоречить им? — добавила я. Именно потеря памяти, в конечном итоге, способствовала моему решению. Я не знала, кто я, и у меня была возможность принять предложенную личность. Я была Лизой без прошлого, но передо мной открывалось будущее. Я все еще боялась этого, но у меня не было ничего другого.
Несмотря на то, что я твердо решила принять на себя роль избранницы, я все же не спешила с этим. У меня появился шанс на некоторое время оставить все, и я им воспользовалась. Фрундору не понравилось мое такое отношение. А поскольку мы жили в одном теле, его настроение отражалось и на моем. Его нетерпение заставляло меня чувствовать, что я постоянно делаю что-то не так. Пока я постепенно не начала испытывать угрызения совести. И тогда я разозлилась. Я была уверена, что он делает это специально. Он сказал, что это не так, но я не могла быть уверена, обманывает ли он меня. И от меня потребовалось заверение, что я вернусь к учебе. И только после этого Фрундор оставил меня в покое и все это время молчал.
Всего семь дней и я была готова выть от скуки. Ничего не делать мне не понравилось. Первые два дня я помогала Ниаме пропалывать клумбы. Затем я уговорила Брана позволить мне помочь ему в изготовлении мазей. Я пыталась улучшить свои кулинарные навыки, что было довольно трудно, поскольку я не смогла вспомнить ни одного рецепта, и на самом деле я экспериментировала, причем не только Бьяртмар, но и Тривет и Грег были подопытными кроликами, которые ни разу не отказались от предложенной им еды, и, даже если им не нравилось что-то из приготовленного, они не давали этого понять. В итоге, готовить мне тоже надоело, поэтому в конце седьмого дня я спросила Бьяртмара, не выберет ли он к утру несколько книг. Мы долго обсуждали, с чего лучше всего начать, и сошлись на том, что я приступлю к детальному изучению истории Алдормы во времена независимого королевства. Прошло всего лишь сто пятьдесят лет, но было ясно, что будет нелегко, и придется разработать систему, чтобы справиться с тем, что мы имеем.
Начала с того, что прочитала все книги, которые Бьяртмар положил передо мной. Я поглощала одну за другой, не пытаясь пока ничего запомнить. При повторном прочтении попросила бумагу и перо с чернильницей, чтобы делать записи. Первые попытки писать пером были неудачными. Большинство заметок были украшены десятками клякс и дырок, и от злости рвала бумагу в мелкие клочья. Я была в ярости, хотелось сжечь бумагу и сломать перо. Тогда Фрундор всегда помогал и окружал меня своим спокойствием. Проходило всего несколько минут, и я снова могла нормально воспринимать действительность.
В конце концов, я каким-то образом освоила письмо и смогла снова погрузиться в книги. Архив стал моим вторым домом. Я часто приходила утром в архив и находила уже приготовленный чай, перья и полную чернильницу. Иногда находилось немного фруктов и сыра, чтобы утолить голод.
Бьяртмар был в отчаянии от моего стиля обучения. Я читала книги и записывала на бумаге то, что меня интересовало, но в большинстве случаев это было несущественным, но служило базой, к которой я позже возвращалась и набиралась новых и новых знаний.
