- Я не знаю, что она со мной сделала и почему меня настолько сильно к ней тянет, что я совершаю глупости и теряю способность ясно мыслить, признался Тристан и, закрыв глаза, снова представил себе свою двухтысячную армию - пехотинцев и лучников, и тех несчастных, чьи тела так и не были найдены. Поговаривали, будто их сожрали чудовища, разбившие его солдат. Это больше, чем плотское желание, но я не знаю, можно ли назвать то, что я к ней чувствую, любовью. Меня просто сводит с ума невозможность понять, что же все-таки со мной происходит.
Пруденс несколько минут разглядывала его лицо, а по том кивнула:
- Хорошо, Тристан, я поеду. Этот пожар, похоже, заразен - теперь и мной двигает необъяснимое, но очень сильное желание увидеть эту женщину собственными глазами.
Тристан притянул ее к себе и с благодарностью поцеловал.
- Спасибо тебе, Пру.
- Все, что пожелаете, милорд. - Пруденс высвободилась из его объятий и, не обращая внимания на удивление, появившееся на лице Тристана, подошла к комоду, на котором оставила одежду.
- Ты куда собралась? - заикаясь, спросил он. Пруденс надела платье и лишь после этого повернулась к нему.
- Мне нужно подготовиться к путешествию, целью которого является повидать предмет твоей эрекции. Куда же еще?
- Это может подождать. Иди ко мне. - Он раскрыл объятия.
- Нет. - Пруденс повернулась к зеркалу и провела рукой по спутанным волосам.
- Я серьезно, Пруденс, пожалуйста, вернись. Я тебя хочу.
- А вам никогда не приходило в голову, милорд, - улыбнувшись, ответила служанка, - что это чувство может остаться без взаимности? Если мой отказ вас смертельно оскорбил, можете отрубить голову мне, а в постель пригласить Эванса. - Она вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь, оставив потрясенного Тристана в одиночестве.
Рапсодия спала, окутанная кружевной тенью, которая получалась от смешения лунного света с сумраком, царившим под листьями пятнистой ольхи, самого высокого и могучего дерева в густых зарослях, где она решила провести ночь. Время от времени в кронах шелестел ветер да пофыркивала ее кобыла, больше ничего не нарушало тишины Кревенсфилдской равнины.
Свежий пьянящий воздух словно очистил ее сны от не нужной шелухи, и они стали прозрачными и чистыми и очень ясными. Она повернулась на бок и вдохнула аромат клевера и покрытой свежим зеленым ковром земли, на ко торой лежала. Рапсодия помнила этот запах с детства, когда ночами, вроде этой, ее семья укладывалась спать прямо на лугу под сверкающими звездами.
Она вздохнула, ей так хотелось увидеть во сне мать, но с тех самых пор, как Эши пришел в горы, ей никак не удавалось вызвать в памяти ее образ. И тут Рапсодия увидела мать, какой ее запомнила, когда та показала ей ее звезду по имени Серенна.
Рапсодии снова снился тот сон, только в нем не было ласкового, спокойного голоса матери. Она села и посмотрела вдаль, сквозь стройные стволы деревьев на раскинувшуюся за рощей равнину. На темном поле она увидела стол, похожий на алтарь, на котором лежал человек. Но его окутывал мрак, и Рапсодия не могла его как следует рассмотреть, видела лишь очертания тела.
Сон продолжался. Звезда Серенна у нее над головой мерцала на ночном небе, большая и яркая, какой она была на другом конце света. Неожиданно от нее откололся крошечный кусочек и упал прямо на тело, лежащее на алтаре, и залил его ослепительным сиянием, но уже в следующее мгновение свет померк, став равномерно-тусклым.
"Вот куда попал кусочек твоей звезды, дитя, на добро или зло. Если ты сможешь найти свою путеводную звезду, ты никогда не собьешься с пути, никогда".
Так сказала ей мать.
И тут она услышала другие голоса. Печальный рассказ Элендры о том, как она пыталась спасти Гвидиона.
"В конце, когда стало ясно, что ничего не помогает, а Гвидион испытывает ужасные страдания, я взяла кусочек звезды из рукояти меча и отдала его леди Роуэн. Я отдала его в надежде, что он поможет спасти Гвидиона, и они по пытались, но он уже слишком далеко ушел от нас по дороге смерти. Это был жест отчаяния, который не дал ничего, но я все равно ни о чем не жалею".
- Элендра, я вижу попытку спасти жизнь Гвидиона? - спросила во сне Рапсодия.
"Вот куда попал кусочек твоей звезды, дитя, на добро или зло".
Над телом появились руки без тела, те самые, что Рапсодия видела в Доме Памяти. Они соединились, словно в молитве, затем ладони раскрылись в благословении. Из рук на безжизненное тело пролилась кровь, покрыв его алыми пятнами.
Слова без голоса прошептали ей на ухо:
"Дитя моей крови".
А потом она услышала голос Элинсинос:
