– Боже, – сказал капрал Смарт, – да вот же она! Капрал не ошибся. Тигрица приближалась к лужайке – стройная красавица с поразительной красоты линиями тела; ее шерсть была словно снег, отражающий лунный свет, но на спине она отливала золотисто-розовым; белизну рассекали темные линии. Она была настолько восхитительна, что мужчины замерли.
«Почему она не чувствует наше присутствие?» – удивился Майлз.
Тигрица повернула голову и посмотрела своими раскосыми миндалевидными глазами прямо на них. Она облизнулась, и мужчины увидели поразительно нежный розовый язык. Она замерла, будто почуяла опасность.
Полковник выпрямился и смело направился к трехсоткилограммовой кошке. Он выстрелил лишь раз, умело прицелившись в грудь. Задыхаясь, тигрица повалилась на землю.
Полковник помчался к лужайке. Выхватив нож, он подошел к ее брюху и искусным движением руки провел ножом от глотки до поясничной области.
Тигрица взревела. Ее яростный рык, казалось, услышали даже звезды.
Затем полковник опустился на колени, запустил руку ей в живот и начал доставать трофеи: почки, кишки, алую печень – с ее внутренностей капал густой кровавый соус.
– Угощайтесь, господа! – закричал полковник. Изголодавшиеся бедняги приступили к трапезе без каких-либо колебаний.
Перез ринулся к добыче первым. Окровавленными по локоть руками он достал что-то желтое и блестящее.
– Поджелудочная железа, – сказал он с видом победителя и вцепился в плоть зубами.
Собираясь присоединиться к пирующим, Майлз не сводил взгляда с морды тигрицы. Ее глаза были открыты, и на мгновение ему показалось, что перед ним лицо человека. Но пустой желудок заставлял человека играть по своим правилам, и Майлз отдался безумству.
Мужчины бросались друг в друга кусками мяса, рисовали на своей одежде красные полосы и смеялись, словно дети, попавшие в жаркий день под холодные струи поливальной машины. Они насыщались духом тигрицы, ликуя, что им удалось отобрать жизнь у самой Похитительницы душ. Возможно, они даже насыщались душами людей, которых она в свое время съела. Они набивали рты кусками теплой, липкой, солоноватой плоти с привкусом железа. Майлз снял рубашку и, набрав в руки остывающей крови, облил ею себя, оставив на белой коже красные следы. Своей истощенной плотью он впитывал силу тигра.
Он готов был поклясться, что сердце тигрицы продолжало биться, когда, вонзив в него острый нож, он разделил его на две части и одну отдал Джексону. Вцепившись в твердую сердечную мышцу зубами, Майлз пытался прогнать навязчивую, отвратительную мысль, пульсирующую в его голове: «Она была еще жива, когда полковник вспорол ей брюхо».
Но потом мысль вдруг исчезла, потому что эта небольшая группа людей прекратила свое существование: у трупа тигрицы стояли существа, достигшие ужасающих глубин инстинкта выживания. Они не слышали, как прилетел вертолет, впоследствии никто из них даже не мог вспомнить, каким образом им удалось выбраться с той лужайки. Перез, Смарт, Гольдстайн и Джексон в один голос заявляли, что помнили произошедшее лишь с того момента, как пришли в себя в военном госпитале в Сайгоне. Однако Майлз вспоминал, как в ту ночь они поспешно поднялись на борт спасательного вертолета НН-53 и тот диалог:
– Господи, чем они там занимаются? Они все в крови, но на них нет ни одной раны.
– Посмотри на их рты, они что-то ели.
– Но что? Там ничего не было.
– Я что-что видел…
Титус.
– Прости, друг мой, – сказал Титус. – Агент, который увел ее в аэропорту, очевидно, ее соучастник. На этот раз Кэтрин Александер превзошла саму себя. Мы не знаем, где она сейчас.
– Пора с ней кончать, – произнес Майлз.
– У меня налажена связь с ЦРУ, – не сдавался Титус. – Как только им станет что-что известно, мы тут же узнаем.
Майлз знал, что его друг не бросает слов на ветер, ведь тот семнадцать лет проработал в Центральном разведывательном управлении, прежде чем ушел на пенсию и основал собственную охранную фирму. У него до сих пор были связи в этой организации, в которую его взяли в 1970 году после того, как он демобилизовался.
Как и Майлз, Титус Перез – бывший первый сержант, а теперь генеральный директор – обладал силой тигра. Шестеро вошли и шестеро вышли, но в живых осталось лишь трое…
– Я долго размышлял, – проговорил Майкл, когда они шли по тихой улочке жилого квартала в Вашингтоне. Навстречу им дул резкий ветер.
– О чем? – голос Кэтрин звучал приглушенно, поскольку огромный шерстяной шарф скрывал ее лицо почти полностью. Им наконец удалось уехать из гостиницы «У миссис О'Тул». Необходимо было найти компьютер. С тех пор как Кэтрин установила связь с пользователями чата «Хауксбилль» и попросила их найти информацию о Тимбосе, прошло уже три дня. Кэтрин должна была узнать, не удалось ли им отыскать хотя бы что-нибудь.
– Сабина упомянула о возвращении к душе, которой нас наделили при рождении. – Майкл поднес руки ко рту и подул на них. – Иисус говорил примерно о том же. Он сказал, что до тех пор, пока мы в душе не превратимся в детей, ворота в рай для нас будут оставаться запертыми. Интересно…
– Что?
