Когда всё закончилось, я лежала на его груди и разглядывала лицо. Сумеречное состояние, когда мысль течёт сама по себе и приходит к абсурдным выводам. После соития с Безликим меня затапливали боль и горечь, но сейчас с Микашем всё было по-другому, более реально. Пьяняще сладко, дурманно. Никогда бы не подумала, что медведь может быть настолько нежным и трепетным. До чего же красив, волшебный принц из сказки с мужественной квадратной челюстью, трогательной ямочкой на подбородке, жёсткими губами, которые, впрочем, умеют быть мягче пуха, орлиным носом, резкими скулами, глубоко посаженными глазами, густыми, почти косматыми бровями и высоким лбом. Он один умеет любить так крепко и пламенно, не за что-то, мне ведь не надо было делать ничего, чтобы понравиться ему, даже наоборот, я так долго отталкивала его, а он всё равно оставался рядом. Интересно, если бы на помолвке у господского стола меня ждал не Йорден, а Микаш, сбежала бы я? Нет наверняка.
— Спасибо, — выдохнул он в самое ухо, вырвав меня из забытья. Шершавые ладони, щекоча, выводили у меня на лопатках узоры.
— За что?
— Ты исполнила все мои мечты. Я ведь не верил в сказку до самого конца. На посвящении ждал, что маршал Комри отрубит мне голову этим мечом. А сейчас… что ты вырвешься и закричишь, что я тебя насилую. Я не достоин всего этого, но сейчас… сейчас я задыхаюсь от счастья. Если я не доживу до рассвета, то всё равно буду счастлив, потому что миг триумфа у меня был. Был благодаря тебе, благодаря тому, что ты привела меня в этот город и столкнула с маршалом Комри. Был, потому что ты позволила мне прикоснуться к тебе, к мечте, к сказке.
От щемящей тоски в его голосе стало не по себя. Я подалась вперёд и принялась целовать его глаза. Почему он высказывает мои страхи, мои мысли о себе моими же словами? Он же сильный и везучий, теперь в особенности, и заслуживает много-много лучшего.
— Ты не умрёшь. Я буду молиться за тебя, как молилась за отца и брата. Сам Безликий будет тебя оберегать. Ты вернёшься в этот город с маршем победителей, я выбегу тебе навстречу, ты будешь кружить меня на руках, а я — целовать тебя в губы. Все, даже боги, будут нам завидовать.
Он коснулся пальцем моего рта.
— Не пачкай себя ложью. Ты вернёшься в отцовский замок и выйдешь замуж за знатного лорда. Ты самое прекрасное создание во всём мире, самое лучшее! И достойна самого лучшего. Люди прозреют и поймут очень скоро. А теперь спи. И не жалей меня никогда, потому что жалеть тут нечего.
Упрямец! Не поверит, даже если я сто раз повторю. Ничего, я ещё упрямее!
Он задул свечи, окунув мир во тьму. Усталость погрузила изнеженное тело в безмятежные недра сна.
Когда я проснулась рано утром, Микаш уже ушёл, оставив на прощание лишь тающий поцелуй.
Отец говорил: держи руки чистыми. Жерард оттирал с пальцев кровь чуть ли не до мяса, раз за разом меняя воду в тазу, мылил, драл рогожкой въевшиеся пятна, вычищал грязь из-под ногтей. Белая трёхстворчатая ширма из плотной холстины закрывала от домочадцев, позволяя успокоиться. Жерард окунул в воду лицо и, вынув, взлохматил пятерней кудрявившиеся от влаги тёмно-каштановые волосы. Не сходить с ума! Жаль, звуки приглушить не удавалось: спиралью набирал громкость плач, слышалась сварливая брань и визгливый лепет. Нет, так дальше нельзя!
Жерард вышел из-за ширмы. Спальня с большими окнами в обрамлении сдвинутых коричневых гардин умиротворяла светло-бежевыми тонами.
— Что происходит? — потребовал он.
Пухлая, уже немолодая горничная качала на руках свёрток с орущим младенцем:
— Она не успокаивается. Может, заболела?
Жерард забрал ребёнка и раскрыл одеяла.
— Жара нет. Просто есть хочет.
Он повернулся к жене. Она лежала на просторной кровати с ажурной спинкой из старого дуба и смотрела на него с плохо скрываемым презрением. Посреди взбитых перин и подушек волнами разметались её длинные тёмные волосы.
— Пилар, не покормишь? — собрав самообладание в кулак, спросил он.
— Нет! — в лицо полетела подушка — едва поймал. — Унеси это! Выбрось в подворотню, только не подноси ко мне!
Пилар была красавицей. Светлую кожу она прятала под одеждой и вуалями, чтобы сохранить её чистой от веснушек и вульгарного загара. Идеальные формы: стройные ноги, широкие бёдра, тонкая талия, высокая грудь, длинная шея. Большие зелёные глаза околдовывали. Только характер — врагу не пожелаешь. Сосватал же пройдоха Дюран жёнушку!
Жерард скорбно отвёл взгляд и передал свёрток служанке:
— Найди кормилицу, любые деньги — я заплачу.
— Вы ведь говорили, что лучше когда мать…
— Лучше, но не сейчас. Ступай! — голос сорвался.
Ребёнок завопил сильнее.
— Как хоть её звать? — не унималась служанка. Хотелось её ударить.
— Не сейчас, — отмахнулся он. — Ступай!
Она наконец-то унесла ребёнка за дверь. Жерард облегчённо выдохнул.
— Я же просил не капризничать при прислуге. Что о нас подумают? — укорил он жену.
— Это чудовище выпило из меня все соки! Почему ты его не выбросил?!
Жерард закатил глаза. Никакого терпения на женские капризы и слёзы не напасёшься!
