— А чё ты такой грустный, Григорий Трофимыч? — спросил Устинов с хитрой усмешкой.
— Иди ты! — послышалось в промежутках между матюгами. — Пусти! Ядрён пистон!
Дядя Гриша попытался вырваться, но, как в анекдоте, из цепких лап Василия Иваныча ещё никто не вырывался.
— Ща развеселю, — пообещал Устинов и начал водить руками дяди Гриши в стороны, будто играл на баяне. При этом начал напевать: — Мужичок с гармошкой, поиграй немножко! Спой-ка от души…
— Иди ты!
Дядя Гриша, наконец, вырвался и спрятался в машине. А у меня немного отлегло, стало понятно, что во время разборки никто посторонний не пострадал, иначе бы все так не смеялись. Но бандиты вот точно попали, в этом я не сомневался.
— А я тут, — улыбающийся до ушей Василий Иваныч подошёл к нам. — На сутках же сегодня, вот и в каждой жопе затычка, и на каждой свадьбе покойник… блин, жених! И вот непруха, сегодня Сурков дежурит, а он же по каждому звонку истерику поднимает, всех в ружьё ставит. Хорошо, что он не в области сидит, а то бы если кто пёрнул громче обычного, он бы сразу СОБР поднял. Вот и гоняет меня, старого, всю ночь.
— К кому ездил? — спросил я.
— Да к старому Владлену Сергеичу. Судьёй был, помнишь его, ровесник Дамиры Федотовны…
Оба старики, но Владлена я не застал. Да, они ровесники, оба родились в двадцатые годы. И имена соответствующие, модные в то время, Владлен — сокращение от Владимира Ленина, и Дамира — Да здравствует мировая Революция.
— А он в маразме уже, — продолжал Устинов. — Мол, в квартиру посторонний проник, часы украл! А я приезжаю, вижу, что это внучка его в гости пришла, а часы он сам спрятал, чтобы она не стащила их, и забыл где, в милицию давай звонить. Вот искали их целый час.
— Он их в шкафчике в ванной хранит, — подсказал Толя. — Я уже два раза к нему ездил, он их там прячет всегда и забывает. Дед-то, вроде, матёрый, приколист, но иногда рубит его, и он всё забывает, всех обвиняет.
— А раньше мировой мужик был, всё хвастался, сколько расстрельных приговоров вынес…
За разговором мы зашли внутрь больницы, прошли через приёмный покой по коридору вдоль палат. Там, где мы сегодня были у пасынка Артура, на полу лежали два мужика в камуфляже, их скрутили руоповцы и проверяли документы. Здесь же работал и мой отец.
— Отпусти их, — тихо распорядился он. — Не они это были, эти вообще из ЧОПа, не из банды. Палату охраняют.
— Так, может, увезти их в клетку? — предложил низкорослый опер Рыбин, чернявый мужик в кожанке. — Всё равно чё-то знают.
— Ага, а потом ночью этого пацана замочат, — отец показал на дверь палаты. — Ты его охранять будешь? Пусть стоят у двери, а утром всё равно его заберут. Отпускай.
Значит, Артур усилил охрану у своего пасынка Петьки. И понятно, что обидчика его подопечного постигла суровая кара, а Артур подстраховывается на случай ответки.
От кого только, от Кросса или от Слепого? И дошло ли до него, что Север, человек Слепого, пытался спровоцировать Орловских на бойню?
Вопросов много, ответы скоро узнаем.
Отец махнул нам рукой в знак приветствия.
— Ручка уже там, — сказал он. — И тащить удобно будет, морг недалеко. Шухов там ждёт?
Батя засмеялся, остальные тоже.
— Кого грохнули? — спросил я, когда стало тише.
— Боцмана из «Универмага». Прямо в больничке добили.
— Это он пацана избил? — я кивнул в сторону палаты.
— Он. Вот только всё было сложнее…
Мы пошли дальше, в сторону операционной, чуть приотстав от остальных. Отец рассказал вкратце, что Артур сегодня избил битой до полусмерти Боцмана и бросил его на улице. Того увезли в больницу, по дороге он впал в кому, и врачи долго пытались его спасти. Причём в милицию служители Гиппократа не сообщили, как я и думал. То ли им заплатили, то ли угрожали.
А вот дальше стало интересно. Кросс тут же дал ответку, и его люди спалили важный склад Артура. Соразмерный ответ, но вдруг всё пошло не по плану.
— После этого прямо на улице расстреляли джип Артура, — отец уже почти шептал. — Кого-то ранили из его братков, но они его к своему доктору куда-то увезли…
И тут мне вспомнилась сцена из ещё не вышедшего фильма «Жмурки», где студент-медик извлекал пулю из раненого бандита. Скорее всего, этого раненого лечили таким же образом.
— Чуть народ ещё не покрошили на улице, но свезло, посторонних не задело, — продолжал отец. — После этого Артур решил вопрос с Боцманом закрыть, показать, что тоже не пальцем делан. И Боцмана сразу порешили.
— То есть Кросс решил за нападение на его бригадира сразу стрелять насмерть? — спросил я, пристально глядя на отца. — Смотри, что я думаю, бать. Не просто же так Артур этого придурка отделал, но не убил. Думал, что они поогрызаются, но потом замирятся. У них же с Кроссом общие дела. А тут сразу покушение…
