— Вот поэтому я тебе всё это и говорю, — отец одобрительно кивнул, и взгляд его снова потеплел. — У тебя ещё голова не засрата, мысли свежие, сразу просёк. И ты же мне говорил про Севера и его пушки. Да, ты правильно заметил. У Кросса голова холодная, и то, что Боцмана поломали, ему даже на руку, тот же на его место метил. Так что дал бы ответку для приличия, и договорились бы. А тут — война. Или провокация от Слепого, а Артур повёлся, пока неизвестно.
И тут мы зашли в операционную. Доктора курили прямо здесь, медсестра сидела, зажав лицо платком. Такого она не ожидала, вот нервы и сдали.
А на столе лежал поломанный Боцман, до груди накрытый окровавленной простынёй. Один из хирургов, седой мужик с большим горбатым носом, рассказывал, как прямо в разгар операции вошли три братка. Настолько наглые, что даже не надели маски.
— Я им говорю, куда? Операция сложная, черепная коробка вскрыта, если занесём заразу, то он умрёт. А один достал нож и…
Он показал рукой на складной нож-выкидуху, лежащий на столике рядом телом. На пластиковой рукоятке под дерево были сделаны выемки под пальцы, клинок с маркировкой «stainless steel» испачкан в крови. Нож — китайское говно, но раны нанесены умелой рукой, и это решающий фактор.
Вспомнился покойный Ганс, но тот убивал с одного удара, а тут нанесли слишком много ран.
— … и самый здоровый говорит — вот это вылечи-ка, — доктор начал махать рукой, будто забивал гвозди молотком. — Вот, истыкали его и ушли. Ну а нам что делать, уже поздно, пока в себя пришли, уже приборы запищали, ничего не успели сделать. Били-то наверняка.
— Истыкали, как Цезаря в сенате. — заявил вошедший в операционную судмед Ручка.
Как обычно, пьяный, как сапожник. Неряшливые седые космы торчали дыбом.
— Какой ты у нас начитанный, — Устинов шагнул к нему. — Ну-ка иди сюда…
Ручка плавно, правда, чуть не опрокинув стол с инструментами, ушёл от захвата и вцепился в стол с покойным Боцманом, уставившись на раны.
Отец поцокал языком.
— Здесь остаёшься? — спросил он у меня.
— Парни всё оформят, я подмогну. Завтра ещё надо тот след на рынке, который мне дядя Витя подсказал, проверить. Но я так думаю, теперь Кросс даст другую ответку, и в этот раз жёсткую.
— Вот за это — да, — отец полез за сигаретами. — Будут рубиться. Но покушение — дело такое, что его надо подготовить. Редко бывает удача, что цель без охраны, вот как сейчас.
— Не спорю, — проговорил я.
— А ты, если что, будь на связи, завтра хотим одно дело провернуть вместе со смежниками. Если всё выйдет, возьмём Кросса с Артуром так, что им не до войны станет.
— Звони, — я кивнул и собрался отойти, но вдруг остановился. — Батя, а чего Кросс охрану не выставил Боцману?
— Вот я тоже думаю, — он задумался. — То ли угнали их, то ли сами ушли, то ли что-то ещё, тут не скажешь.
Отец пошёл звонить и отчитываться своему руководству, да из окна можно было увидеть, что подтягивается и наше начальство. Ну, что хотел, я увидел, и мне свою работу продолжать можно без этой рутины. Дабы не попасться, когда официально я лежу на реабилитации.
Устинов стоял посреди операционной и думал, держась за подбородок, в такой момент его лучше не беспокоить. Толя опрашивал докторов, узнавал приметы напавших, что-то более подробное, чем «братки в кожанках». Что-то должно выделяться, но Толян упорный, вызнает и сам. Я ещё раз окинул коллег взглядом. Мне уже можно уходить.
— Толя, — позвал я, когда он вышел в коридор следом за медсестрой. Её он хотел допросить подробнее. — А что ты хотел сказать про Кузьмина? А то нас прервали звонком, я забыл напомнить.
— Да с ППС-никами виделся, говорят, он пьяным часто гонял, — Толя огляделся. — Даже не то что часто, а постоянно. И что раз кого-то даже сбил, но его не привлекли. Мол, и машина не его, и его самого там не было, а насчёт пострадавшего — неизвестно.
— Та-а-ак, — протянул я. — Вот это интересно. Смотри, Толян, цепочка понемногу протягивается, его мог отмазать как раз Рудаков. И кто-то в ГАИ может быть в курсе.
— Наверное. Вот про это только и хотел сказать.
— Ладно, если никого больше не грохнут, утром с тобой на рынок сходим. Надо Ювелира уламывать, он тоже может дельную инфу подкинуть. Если выйдет, потянем цепь и дальше.
— А Сафин отпустит? — Толик забеспокоился. — Дел-то полно.
— Ты же опер, Толян, у тебя работа личным сыском. И вообще, опера ноги кормят, — я похлопал его по плечу и вышел.
Когда уходил, проверил, что охрана у палаты пасынка Артура на месте, а то братки, когда мстят, в средствах неразборчивы. И хорошо, что Артур привлёк сторонних ЧОПовоцев. Да и столько милиции в больнице сегодня, на покушение никто не решится, пацан будет спать спокойно.
И кто знает, может, Артур успеет отправить его в училище. В прошлый раз не успел, и как сложилась судьба Петьки в первую мою жизнь — я не знал.
В эти годы рынок — это самое главное место почти в каждом городе. Сюда приходят закупить необходимое, повидать знакомых, поглазеть на то, на что нет денег, и просто походить меж рядов.
