Предосторожность напрасной не будет, а то думаю, пойманный на горячем жулик просто-напросто решит свинтить вместо разговора по душам. Он всегда так делал.
Толян кивнул и попёр в лобовую атаку.
— Э, да вам тут надо было камеру поставить и на «Сам себе режиссёр» кассету отправить, — громко сказал он, улыбаясь до ушей. — В «Слабо», типа, можешь обуть кого угодно за одну минуту. Или вам на «Очумелые ручки» надо? А? Э, стоять, на!
Генка Ювелир без лишних слов побежал вдоль прилавков, даже не обернувшись. А вот остальные на время растерялись.
— Шухер! — завопил кто-то очень громким и противным голосом. Будто гвоздём царапали по стеклу. — Менты!
Следом за Ювелиром помчался организатор лотереи, бросив лоток и все «призы». При этом стоящие друг на друге коробки с ценной импортной техникой попадали, некоторые открылись, показывая истинное содержимое — из опилок, камней и консервных банок. Хотя в некоторых всё же проглядывались корпуса магнитофонов, но и то, наверняка, нерабочая техника.
Убежал напёрсточник, малолетние щипачи тут же куда-то скрылись, даже валютные менялы толпой валили на выход. С ними сбегали и встревоженные покупатели, думая, как не попасть под горячую руку или чью-то дубинку во время облавы. А кто-то просто побежал, даже не поняв, что случилось. Все побежали, и он побежал.
Ну, а я шагнул навстречу несущемуся прочь Генке Ювелиру. Красный от натуги жулик начал менять траекторию, но, задел прилавок бедром, потерял равновесие и чуть не упал, а я его поймал и удержал, схватив за плечо.
— Вот и познакомились, Гена Ювелир. А ты куда это побежал? В твоём-то возрасте вредно так быстро бегать.
— Ладно, начальник, — он выдохнул и обречённо посмотрел на меня. — Ты поймал, ты молодец, доля твоя.
— Ты чё, мне взятку предлагаешь? Не, так дело не пойдёт.
Толпа обтекала нас вокруг, на помощь Ювелиру никто не торопился. Ещё бы, сразу же понятно, что я или мент, или бандит, то есть тот, с кем связываться нельзя.
— Ах ты гад! — Толя притопал следом и остановился, злобно глядя на жулика. — Ну ты попал, Генка, вот ты встрял, ка-а-зёл, кабзда тебе!
— Потащили его в отдел! — взяв за ворот жулика, подмигнул я напарнику.
— Да ты чё, начальник! — заверещал Ювелир и начал дёргаться. — Я ничё не знаю! Чё ты меня взял? Отпусти! Люди! По беспределу меня взяли!
— Иди давай!
Он знал, кто мы, мы знали, кто он, но некий спектакль соблюдать всё равно надо, чтобы у «коллег» Генки Ювелира на рынке не возникло даже подозрений, что жулик стучит ментам. Иначе тогда информатор из него станет никакой, если его вообще не грохнут за такое.
Правила игры понимал и Толик, и сам Ювелир, перепуганный тем, что мы вышли с ним на контакт напрямую, и поэтому он отчаянно делал вид, что нас не знает и знать не желает. Пыхтел, упирался ногами и даже получил под дых кулаком от Толика для пущей правдоподобности. У каждого своя роль, Толик картинно злился, а жулик упирался. В этом спектакле мы — менты, взявшие жульмана с поличным.
Но никого, кто следит за нами, не удивит, что мы не пошли в сторону милиции, а потащили Генку в закуток за контейнеры на самой окраине рынка. Якобы будем там выбивать с него деньги, а потом прогоним. Такие картины посетители рынка наблюдали нередко.
Краем глаза я заметил, как едва не пострадавший от действий мошенников потерпевший, всё ещё держа в руке лотерейный билетик, попинал ногой большую коробку из-под музыкального центра и полез смотреть внутрь. Вряд ли там лежало что-то ценное, но мужик проверял упорно, будто всё ещё верил, что может заполучить полагающийся по билету музыкальный центр.
До места дошли быстро.
— Здесь стой, — сказал я, отпихнув жулика в сторону бетонного забора. — Разговор к тебе есть, Ювелир. Побежишь — получишь!
— Чё вы ко мне мне при всех-то подкатили? — заныл Ювелир. — Вы же говорили, что никто не узнает! Если кто-то услышит, что я с вами говорю, меня похоронят. Анатолий Иваныч? — он повернулся к Толику. — Смерти моей хотите?
Говорил он жалобно, но Толик вспомнил один случай.
— А ты чё на оперативный контакт не выходишь? — возмутился он. — И чё ты мне тогда по медалям навешал на какого-то МедведЯ? Такого ворюги в городе вообще нет! А ты мне наплёл, что он у генерала медали стыбрил через форточку! Я два дня убил, его искал… Ух ты, гад! Да я тебя… — он поднял обе руки, будто хотел его задушить.
— Начальник, в натуре, отвечаю, я своими ушами слышал…
— А вот послушай это, — я шагнул к Ювелиру, приперев его потесней к забору. — Долго говорить не будем. И не ссы, мы сделаем вид, что мы тебя поймали, чтобы бабки выбить с развода. Всем это и скажешь, даже пожаловаться можешь, поверят. И раз ты не выходил на контакт, будешь отчитываться по своей работе прямо сейчас, и за медали, и за всё остальное. Выбирай — кому, но лейтенант Коренев Анатолий Иваныч сейчас больно злой…
Толя молча взял его за грудки, и из кармана Ювелира выпала серёжка. Стекляшка, грубая подделка, но он их часто толкал доверчивым покупателям, отсюда и прозвище.
