Остальным, кто пошёл на обед из ГОВД, придётся телепать в чебуречную к Ашоту, но там как нарвёшься — иной раз изжогой можно обойтись, и это ещё по-божески. Ну а мы спокойно завалились всем табором в «Пельмешку». Пол недавно помыт, но на нём застыли следы разводов, телевизор включен, на выпуклом экране по ОРТ мелькал какой-то забугорный дневной сериал про девушку-телепатку, у которой была говорящая собака. Но звука не было, так что вместо их приключений играл магнитофон, его динамик задорной хрипотцой орал хит-свежак этого года: «Но я бамбук, пустой бамбук, я московский пустой бамбук».
Пока с кухни доносились звуки шкворчащего масла и запах жареной картошки, мы тихонько обсудили наши дела. Друзьям-коллегам я, наконец, выложил все свои наработки. Рассказал и про тот случай с собакой, которую якобы сбил Кобылкин, и про странности с побегом Кащеева, а уж про почти фанатичное желание следака упечь озабоченного за решётку все и так знали. Рассказал и про его детское прозвище, про заячью губу и острую реакцию Кобылкина на любое упоминание про это, и про наши телефонные консультации с профессором, и про то, что следак прокуратуры таксует, а значит, может мобильно в ночное и иное время перемещаться по городу и охватывать значительную территорию…
Короче, обсудили почти всё, кроме того, что я знал из первой жизни — что тогда убийства прервались после ареста и смерти Кащеева в камере СИЗО, и что Кобылкин через какое-то время после этого ушёл на повышение в Питер, став замом районного прокурора.
— Прямых доказательств нет, — обрисовал я ситуацию предельно ясно. — И прямо сейчас подрываться его крепить — не призываю. Но отработать версию насчёт него стоит, причём негласно. А наработки и улику пока придержим, до завтра-послезавтра.
Конечно, я понимал, что доказуха косвенная, и матёрый следак разобьет мои обвинения в пух и прах. Мне даже вспомнился увиденный в первой жизни корейский фильм про маньяка, основанный на реальных событиях. Там корейские менты колотили каждого подозреваемого, силой выбивая признания, а настоящий маньяк так и не был найден на момент выхода фильма. Там даже концовка была, где один из расследующих это дело копов пристально смотрел в камеру, мол, видит настоящего маньяка, который этот фильм смотрит, чтобы ему в реальности в этот момент стало неуютно и страшно.
Это уже потом, через много лет выяснилось, что, оказывается, маньяк угодил в тюрьму по другому поводу, тоже кого-то убив, но это к серии не привязали, даже не поняли, что взяли опасного серийного убийцу. Причастность выяснили по следам ДНК через много лет, тогда он и сам признался. Жаль только, что замысел режиссёра с пристальным взглядом не удался, потому что маньяк хоть фильм и смотрел, но концовку не понял.
Но это всё лирика, надо работать, и не так, как работали в том фильме, избивая каждого подозреваемого и подделывая улики.
Мужики задумались, а Якут пристально рассмотрел струну через пакет.
— Магазин музыкальный есть в центре, — сказал я. — Сейчас схожу, спрошу, что там знают про это.
— Угу, — протянул Якут, морща лоб.
Устинов ждал, что ответит его старый друг, я тоже. Матёрый Филиппов сейчас напряжённо думает, а когда он так думает, то вполне может выдать какое-то дельное, весомое решение.
— Тут два варианта, — наконец, сказал он. — Брать его и колоть, но это риск, если не расколется — мы-то вылетим нахрен из органов и сами пойдём под следствие. Второй — сначала надо самим убедиться, причастен он или нет, причём наверняка, от этого уже и плясать будем. Подгребайте-ка вечером ко мне, есть одна мысль. Часиков в… — Якут посмотрел на часы. — Пашка, во сколько он таксует?
— После работы и до полуночи обычно.
— Вот часов в девять давайте у меня. Но надо бы его сначала отвлечь.
— Я вот как раз тоже придумал на этот счёт, — я кивнул.
Старший опер явно накидывал у себя в голове какой-то план, и я догадывался, что именно он задумал, но я и днём без дела сидеть не буду. Вернулся в ГОВД, написал пару справок, подбил бюрократию по плану работы по некоторым текущим и незначительным темнухам и свалил, пока Шухов опять не запряг под какую-нибудь надуманную ерунду.
Сан Саныча оставил Витьке Орлову, строго велев не давать собаке сладкое и не гладить по ушам.
Сначала зашёл в вещевой магазин неподалёку от рынка, поговорил с продавщицей насчёт того, слышала ли она что-то подозрительное вечером? Конечно, она не слышала, потому что у её магазина ничего и не происходило, но эта уставшая сорокалетняя женщина, рано поседевшая, ещё и не подозревала, что она — одна из будущих жертв Душителя.
Пугать её не стоит, а то знаю я эту бабочку с её крыльями: только что-то поменяешь, предупредишь, как ход событий сразу пытается повториться, да с новой силой. Просто пригляжу за этой продавщицей сам пока, а для начала предостерёг её не ходить одной, чтобы с работы её обязательно встречал муж. Постращал, мол, сумочку и серьги отберут, да ещё ножиком станут грозить, банда завелась. Вроде, убедил. Проняло женщину.
