–Может в том районе маньяк-убийца, – показал свой голос друг Криса и Сэма, имени которого я так и не узнала. – Он ловит их, расчленяет, а потом ест. Выбрал таких жертв, которых никто не хватится, а потом когда ему надоест, перекинется на обычных граждан.
Я могла лишь закатить глаза. Что за бред?
–Я ничего не знаю об этом. А много людей пропало?
–Никто не знает, просто теперь эти бродяжки поутихли, шепчутся об истреблении и все такое, что от них избавиться хотят, мол, лишние они и мешаются.
–А может серьезно, Мэри, – обратился ко мне Сэм, подвинувшись ближе. И как он вообще оказался рядом со мной? – Может это твой папаша организовал, чтобы убрать эту грязную шваль, а?
Я разозлилась от такой наглости, но виду не подала. Решила просто промолчать. Мне часто говорили, что-то по поводу того, что мой отец заправляет всем, по факту являясь правителем страны. Теперь я не обращаю на это внимание, хотя раньше в детстве с пеной у рта отстаивала любое решение управления, даже ничего не понимая. Я отвернулась к своему любимому окну. Пусть продолжают строить свои теории заговора без меня. Но пришлось вернуться к человеческому обществу, когда на мое плечо грубо легла рука Сэма.
–Может, я тебя провожу до дома, а? Похоже, в нашем городе становится небезопасно, может маньяк начнет охотиться на красивых молодых девушек? Или на дочь президента компании совершат покушение? А?
Он подмигнул, когда поймал мой недоуменный взгляд. Несколько секунд замешательства, но Жюльетта уже успела за это время нас поженить. Это я увидела по ее заговорщическому подмигиванию, направленному в сторону Ассоль. Выйдя из оцепенения, я довольно жестким движением скинула руку парня с себя, давая понять, что это неприемлемо.
–Не стоит так беспокоиться. Я как-нибудь сама справлюсь.
День казался бесконечно долгим. Несмотря ни на что, он тек так, как обычно это делал – нудно отсчитывая секунды, как старый бедняк отсчитывает своими трясущимися сухими пальцами монеты, которые ему подали прохожие. Опять спорт, выброс, занятия, прощание с друзьями, на котором Сэм наглейшим образом хотел напроситься проводить меня, но мой суровый вид сказал ему, что такого я не потерплю. Не нарушая своих традиций, я снова уехала на окраину города, посидеть на искусственной траве, подумать над своей жизнью.
Но долго это мое любимое занятие естественно не продлилось. Сегодня будто подул ветер с другой стороны, ощущение, что в стройный ряд каждодневного расписания начинает вкрадываться нечто, захватывая минуты в плен, меняя устоявшиеся порядки. Точнее выразить трудно, но это ощущение ворошит мое сознание, отдаваясь предчувствием в душе. Коммуникатор предупредил меня о своем существовании.
Тогда мне казалось все очень несправедливым. Тогда я знала лишь то, что со следующего дня буду под бдительным присмотром железной няньки.
***
Это утро было сложно назвать обычным для Мэри. Четкое расписание пришлось нарушить, когда на пороге квартиры появились роботы-погрузчики, в сопровождении рабочих, управляющих ими и отвечающих за качество перевозки и доставки товара. Все еще пребывая на пороге сна, Мэри еле улавливала мельтешение механических и человеческих тел вокруг себя. Ноги, шаркающие по полу туда-сюда, издавали лишь белый шум, отскакивающий помятой фольгой от стен.
Как внезапно это суматоха с доставкой началась, так внезапно все звуки затихли, а движения прекратились, атмосфера, звонко вибрирующая ранее, успокоилась как по щелчку пальцев. Посередине комнаты стоял короб, высотой приблизительно 2 метра, сделанный из жесткой пластмассы, обернутый пленкой унылого серого цвета. Крупные посылки прямиком из исследовательского центра доставляли именно в таких, ибо они обеспечивали наилучшую сохранность груза за счет того, что при возможных повреждениях корпус этого короба поглощал силу удара как губка, немного деформируясь, но не так, чтобы повредить груз внутри. Другие посылки, представляющие меньшую ценность, могли перевозить даже без защитной пленки. Обычно роботы-погрузчики деликатно доставляли посылки, поэтому за груз никто не волновался, но во избежание теоретически возможных поломок из-за внештатных ситуаций, важные объекты закупоривали в эти пластмассовые саркофаги.
Открыть такой короб мог лишь тот, кому посылка предназначалась. Но Мэри не хотела ее открывать. Она знала, что внутри сидит ее личное устройство для пыток, стальная дева, которая зажмет ее в своих металлических объятьях, и не отпустит до тех пор, пока последняя капля крови не упадет на пол.
Вместо раннего запуска своих мучений, Мэри решила привести себя в порядок. Умылась, поела, оделась, как делала это каждое утро. Она понимала, что сделать такие обычные вещи так, как она привыкла делать изо дня в день, получится в последний раз, поэтому решила растянуть удовольствие, насладившись каждым движением. И вот, сделав все, она села напротив нежеланной посылки. Через 5 минут надо выйти, чтобы добраться до школы.
–Ничего не поделаешь, надо открыть, а то папа узнает, и опять будут крики.
