Как и хотела Мэри, прощания с телом никто не устраивал, поэтому я мог вынести его без всяких объяснений. Шлюз, отделяющий песчаные пустоши и купольный мир, закрылся за моей спиной. Туда я больше не вернусь никогда. Туда не надо идти, оттуда надо, напротив, бежать. Впрочем, это не мое мнение. Лично я не понимаю, почему там жить плохо или хорошо. Но мое сознание не было закрыто только в одном теле, а перемещалось по сети, по информации, по данным, поэтому я не могу представить какого это, когда ты заперт в собственном теле, а тело заперто в стеклянном куполе.
В какой-то момент я почувствовал тягу взглянуть на город. Обернуться, кинуть прощальный взгляд, попрощаться. Но удержался. Это был не мой порыв, а ее. Бессознательный. Еще рано.
Песок бил по коже. Боли не было, это естественно. Но я представлял себе, что она есть и мне неприятно. Хотелось дойти побыстрее.
Тело Мэри я завернул в плотный тканевый материал, какой используют в поминальной процессии в Центре. Она сама его взяла, заготовив заранее. Она была готова умереть здесь. Но я ей не дал.
Мелкие песчинки норовили выколоть мне глаза. Закрывать веки становилось проблематично. Сухой скрежет отдавался эхом в затылочной части черепной коробки, создавая подобие ветра, что дул здесь, в этой пустыне. Я попытался отвернуться от резкого порыва, который агрессивно набросился прямо на меня. Когда я отвел взгляд, то заметил, как сквозь ткань просачивается жидкость. Я не почувствовал, как под моими руками, несущими хрупкое тело, стало влажно. Яд выходил из мертвого тела, капая на песок.
Идти долго не пришлось. Старейшина объяснил, как найти самый ближний к городу вход в пещеры. Он сказал, что этот вход не выведет меня никуда дальше, что он упирается в обрушившийся совсем недавно туннель. Но мне и не надо, чтобы он выходил куда-то.
Вход оказался завален песком, пришлось немного повозиться. Внутри было темно и сыро. Тишина не нарушалась ничем, кроме еле доносящегося воя песка на ветру. Стены из-за этого едва уловимо вибрировали. Я надежно замуровал вход, чтобы никто не смог нас найти. Посадил тело к стене и снял с нее ткань. Ее лицо такое спокойное. Легкая улыбка натягивала иссушенную кожу на губах. Волосы прилипли к лицу из-за слизи. Но даже она, стекающая жирными каплями из носа, глаз, ушей и рта, не могла испортить красоту моей возлюбленной.
–Вот и все, – зачем-то сказал я вслух, нарушая пещерное молчание.
Я взял ее руку и соединил ее пальцы со своими. Мне нравилось так делать прежде. Этот союз, переплетение пальцев выражало для меня нашу крепкую связь, нерушимую, и обоюдно поддерживаемую, ведь если кто-то в сплетении перестанет держать пальцы другого, перестанет гладить кожу другого, расслабит мышцы и опустит пальцы, то химия пропадет, пропадет и союз, значит, он не был таковым изначально. Пусть тела ничто теперь для нас, но я бы хотел, чтобы и они были всегда вместе, всегда рядом. Как и наши души.
Закрыв глаза, я иду ей навстречу.
-Доброе утро, – шепчет мне на ухо любимый голос. Шепчет низко, гортанно, с придыханием и легкой хрипотцой. Немного не типично для него, но приятно. Ведь я знаю, что это он.
Вот я и проснулась. Наконец-то. Сон был долгим, как мне кажется. Но продлился ли он хоть сколько то на самом деле – знает только он. Спрашивать не хочется – не имеет значения, сколько ты спал, если ты проснулся и чувствуешь себя живым, ведь так?
–Доброе утро, – отвечаю я ему, потягиваясь. Расправлять мышцы после затяжного лежания, вытягивать их в длину, а затем ненадолго застывать в таком натянутом как струна положении – удивительная сладость для организма. Особенно после хорошего сна, когда тело успело отдохнуть.
–Кстати о теле, – начала я, посмотрев на его профиль.
Он смотрел вдаль философским взглядом. Я невольно залюбовалась его прямым, мягко закругленным носиком, полной, выдающейся вперед нижней губой, четко очерченным носогубным желобком, острыми скулами и выпирающим кадыком. Потом лисьи глазки повернулись ко мне и я продолжила: – Где ты оставил тело? Надеюсь, никто не видел его?
–В пещерах. Вход замуровал. Никто не должен нас найти.
–Нас? Ты остался там?
–Да, моя оболочка осталась там.
–А как же мы будем связываться с внешним миром?
–У нас есть целая вселенная со множеством миров. Некогда будет связываться с тем миром.
Звучало заманчиво. С моря подул легкий, освежающий ветер. Он донес соленый запах воды. Трава, танцуя на ветру, легко задевала кожу. Поле позади нас – зеленое море, бескрайняя водная даль впереди нас – синее море. Совсем впереди, там, где небо целует обожаемый горизонт, вода была темнее, что манило взгляд дальше. Там же кружились пушистые облака, которые когда то нападали четырехлапым существом, играющимся со светом, заточенным внутри стеклянного купола. Сейчас они спокойно плыли, вырастая, а затем проливаясь грозой вниз. Едва уловимый для слуха гром отразился в грудной клетке звуком низкого барабана.
–Так никто не видел тело? – спросила я снова.
–Нет, я же обещал.
