–Я не человек. Я машина. Не могу понять логики ваших намерений. Зачем придумывать человеческое имя предмету, который человеком не является.
–Дурья башка! Ты как две капли воды похожа на человека! Не просто же так, правильно? Значит и имя должно быть человеческое. Хотя, – я резко развернулась на робота, чем заставила его резко затормозить – секунда промедления и он мог сбить меня с ног, а потом собирать по асфальту, – если кто-то с тобой заговорит, сразу станет ясно, что ты машина, а не живой человек.
Робот ничего мне не ответил. Видимо загружал информацию в процессор, обрабатывал запрос и выводил пути стать более человекоподобным. Но даже, если ему и удастся начать говорить как человек, сможет ли он стать человеком? Конечно, нет! Человечность ведь не то, что можно создать из формул, ноликов и единичек. Ведь так?
***
Следующие несколько дней для Мэри ничем не отличались. Ей даже начало казаться, что она преувеличила катастрофу нарушения привычного ритма, ведь он умеет свойство очень быстро восстанавливаться и вновь превращаться в рутину. И даже присутствие рядом с ней робота было почти незаметным, как для нее, так и для окружающих, словно робот стал невидимкой для всех. Может не для всех в целом, но для большинства так точно. По утрам робот все также жужжал над ухом о том, что нормативы не выполнены, вода не выпита, еда не съедена, сон не выспан, и надо показаться медику, показатели здоровья, мышечного тонуса ниже нормы. И в том же духе. Ежедневные отчеты машина отправляла в центр исправно и во всех подробностях, откуда они приходили прямиком отцу Мэри. Подробности касались абсолютно всех сфер жизни подопечной, вплоть до самых интимных, что, конечно, знать отделу разработок и отцу девушки было совсем не обязательно. И, если бы сама Мэри узнала содержание этих раппортов, то пришла бы в ярость. Хотя, ярость и не смогла выразить все то, что могло проснуться внутри девушки.
Тем не менее, за свое поведение, за не соблюдение правил и норм, установленных для поддержания жизни у людей, живущих в купольных городах, Мэри в эти дни не получила выговоров от отца, а робот не заставлял ее придерживаться этих норм. Никаких приказов, или действий против ее воли робот не делал. Размышляя на эту тему, Мэри начала думать, что, по сути, робот ничем ее жизнь не изменил, если не считать постоянной слежки. Робот скорее как громоздкая камера наблюдения за ней, а не способ контроля ее поведения. Но от этого раздражение никуда не девалось. Хоть контроля как такового и не осуществлялось, она чувствовала себя под контролем. Негодование добавляло и то, что она так и не съездила за эти дни в исторический музей. Не расслабилась, не посидела на траве, не насладилась видом за пределами купола, не осталась наедине с собой, размышляя обо всем и мечтая. Это порядком ее взволновало, о чем она при каждом удобном и неудобном случае напоминала роботу, упрекая того за то, что она такая взбудораженная, не может собраться и не может спать. Робот просто слушал ее, давая короткие ответы. А иногда и задавая вопросы. Что опять-таки раздражало, ведь как машина может быть такой глупой.
Вот уже вернулись обычные посиделки подружек в столовой, к которым присоединились парни. Как обычно обсуждали школьную жизнь, кто с кем начал встречаться, кто купил новую модель коммуникатора, что пишут по поводу других купольных городов и поймают ли маньяка, который похищал людей совсем недавно. И как всегда, парни нагнетали на эту историю мистики и туману, говоря, что маньяк этот наверное своих жертв съедал раз останки никто не нашел, и совсем скоро он переключится на молоденьких девушек, которые мягче и вкуснее будут, нежели старые и изможденные работники бедного квартала. И говоря это приглушенным голосом, Сэм обязательно делал что-то внезапное, чтобы напугать девушек. То схватит Мэри за локоть, то хлопнет по столу. Деталей в истории становилось больше, а разнообразия в действиях больше не становилось.
–Не надоело вам еще мусолить одну и ту же тему из раза в раз? – капризничала Жюльетта, несмотря на то, что обычно эту тему она поднимала первая.
Казалось, что все вошло в какую-то более или менее постоянную колею и серьезных изменений такого состояния никто не ждал. Все текло размерено, как вода в прозрачных трубах фильтра. Но стоит только потерять бдительность как за пеленой кажущегося постоянства возникает непредвиденное.
Мэри шла по коридору. В то время, когда режим предписывает горожанам заниматься физической нагрузкой, коридоры школы были пусты, поэтому гулять по ним было комфортно. Слушая, как каблуки отбивают ритм от блестящего черного пола, отражаясь эхом от ровных серых стен, Мэри блуждала взад-вперед, пытаясь занять чем-нибудь время. Спать в медкабинете сегодня не получится. Надо было где-то закрыть робота, чтобы остаться, наконец, наедине. Дойдя до крайней точки своего терпения, она смело пошла на такой шаг. Пусть придется понести наказание, пусть ей медперсонал школы сделает выговор, но она должна была остаться одна. И именно этого ждал кое-кто еще, кроме самой Мэри.
