Только тогда, когда дверь закрылась, оставляя его снова в одиночестве, но в окружении всевозможной техники, которая издавала множество пикающих, шелестящих и шаркающих звуков, Эндрю поднял глаза от стола. Развернув стул по направлению к панорамному окну, он немного расслабил узел галстука, который сдавливал ему горло вот уже весь день. Проект не приносил успехов, а тут еще появились проблемы связи городов друг с другом, воздушная дорога от центра к городу номер 2 внезапно вышла из строя, там же вышла из строя станция кислорирования, в городе 3 вышел из строя фильтр, обеспечивающих водой весь город. И это не считая мелких проблем с организацией охраны правопорядка в городе номер 4. И, конечно же, головная боль уже не первого руководителя государства – Первый город. Тот город, куда технологический прогресс, который обеспечивается научно-исследовательским центром, доходит очень медленно, замедляя и повышение уровня качества жизни в исторической столице государства. Наладить эффективную взаимосвязь городов, обеспечить внедрение новых способов перевозки оборудования и построить новые дороги, которые бы связывали все города напрямую с центром – это, пожалуй, решило бы проблему. Но на это нужно время. На все нужно время. А так хотелось бы сделать все быстро.
***
Я открыла глаза глубокой ночью. Своего тела я не чувствовала, будто оно было не моим. Попытавшись двинуть рукой, я потерпела поражение – она меня не слушалась, собственно как и другая. Повернуть голову я тоже не смогла. Физических сил не было совсем, и мне оставалось только лежать и гипнотизировать взглядом гладкий потолок. Из глаз текли слезы. Я чувствовала, как слеза чертит дорожку по моей щеке. Почему я плачу? Я не понимаю. Как я оказалась дома? Почему такая дикая усталость? И ощущение неприятной горечи в сердце. В голове пустота, не могу вспомнить даже начало сегодняшнего дня. Хотя это и не удивительно.
Полежав так пять минут без движения, внезапно я почувствовала, что мне хочется очень сильно рыдать. Так больно стало в груди, как будто ее сдавили, легкие сжались в маленькие комочки, а сердце защемило, и наружу из глубин моей души начало вырываться нечто, что таило в себе глубинное и невероятное по силе страдание. Мне бы хотелось, чтобы то, что сидит внутри и тяготит меня, вырвалось наружу, чтобы мне стало легче. Но оно все не уходило, ложась еще более тяжелым грузом в самом сердце.
–Вы уже проснулись, – сквозь рыдания я услышала женский голос. Звучало как утверждение, нежели вопрос.
Но сил ответить я не нашла. Да и что отвечать. Только рыдания стали громче, надрывнее, жалобнее, перемежаясь тяжелыми, продолжительными всхлипами.
JT-13 больше ничего не говорил. Просто стоял возле моей кровать. В другое время, я бы крикнула на робота, чтобы отошел, чем дальше, тем лучше. Но сейчас его присутствие вызывало другие эмоции.
Через несколько часов моих рыданий, пришло небольшое успокоение. Казалось, что груз немного полегчал, а тески разжали свою твердую хватку, отпуская сердце немного подышать. Прикрыв глаза, я ощутила легкость и приятный ветер в голове. Нос был забит, но особого дискомфорта это не доставляло.
–Почему я плачу? – спросила я у JT-13. Просто захотелось нарушить тишину, поговорить, ощутить чье-то присутствие.
–Данная эмоциональная реакция может быть объяснена тем событием, что произошло с вами сегодня днем.
–А что произошло днем?
–Вы не помните?
–Если бы я помнила, я бы спрашивала?
После нескольких секунд молчания, робот ответил:
–Коммуникатор зарегистрировал повышенную частоту сердцебиения, повышенную дыхательную активность и увеличение количества адреналина в крови, что свидетельствовало о том, что организм находился в состоянии острого стресса. Вашим местоположением в тот момент был конец коридора, рядом с дверью технической комнаты. По всей видимости, действия лица противоположного пола, совершаемые над вами, и вызвали данную стрессовую реакцию организма. Исходя из ситуации, проанализировав ее, необходимо было принять меры по предотвращению данных действий. Что и было сделано.
В голове снова появился шум. А вместе с ним свист. И сердце снова ушло в галоп, стараясь убежать от этих воспоминаний, которые состояли из темноты, ужаса и чужого дыхания. Снова стало трудно дышать. Снова подступил ком к горлу. Но эмоции, казалось, уже вышли раньше, высохнув как дорожки от слез на щеках.
–Значит… меня… хотели… – горло саднило, вспоминая, как было до боли растянуто еще пару часов назад.
–Данные действия можно квалифицировать как сексуальное насилие, судя по всем признакам.
–А ты меня спасла, тупая машина. Не такая уж ты бесполезная оказывается.
Больше я не хотела говорить ничего. Просто уснуть и не проснуться было бы идеально. Чтобы не вспоминать то, что произошло. Мурашки, пробежавшие по коже от того холода, который вдруг поднялся изнутри тела, прошли табуном по всему телу, концентрируясь больше в некоторых местах. Затем, пробежав обратно, они исчезли, как только сон обхватил меня с ног до головы, погружая в безмятежную темноту.
