–Так принято было приветствовать друг друга несколько десятилетий назад.
–Да, я…я знаю. Мама с папой так мне говорили. Папа и сейчас иногда так говорит.
–Кстати о вашем отце. Вчера он просматривал мой отчет.
–Понятно, – смотрясь в зеркало, пыталась расчесать запутавшиеся волосы. Чуть ниже шеи легла рука горести. – Что-нибудь ответил?
–Нет, он просто просмотрел отчет. И все предыдущие отчеты.
Не удивительно. Впервые открыл, неужели стало интересно. Хотя, еще несколько недель назад он часто писал (хотя бы писал), чтобы я наконец перестала игнорировать режим. Сейчас видимо совсем не до меня.
–А что ты там писал?
–Если ты беспокоишься насчет содержания отчетов, то, смею заверить, что не писал ничего такого, что ты бы сочла лишним.
–В твоих же интересах не писать такое. Разберу на детали!
–Все в рамках необходимого.
–А о ТОМ ты ничего не писал?
–Как и обещал.
Хорошо. Это хорошо.
Умывшись и – о невероятное – поев и выпив стакан воды, я оделась и сказала роботу, что не стоит появляться в школе в том же виде, что и вчера. Естественно, он не понял почему. Пришлось растолковывать, что так не делают, надо хотя бы чередовать одежду, или надеть новый низ или верх. Не поймут же.
В целом день в школе прошел спокойно. Исключая, конечно, один неприятный эпизод.
Произошло это в столовой, когда мы как обычно собрались компанией. Жюльетта принялась с новой силой и энтузиазмом расспрашивать Джонни о его жизни, о том, откуда он приехал, почему переехал, кто его родители, чем он любит заниматься, какая модель коммуникатора ему больше нравится и почему, есть ли у него в доме робот-уборщик. При этом, не получив утвердительного ответа, она выразила беспокойство по поводу домашней утвари в доме Джонни, ибо у нее в доме робот-уборщик порядком подпортил мебель, видимо сломался, но отец почему-то не относит его в службу технической поддержки, возможно, он просто хочет купить нового, но сколько же уже можно ждать. Так, подруга совсем упустила из виду, что ее новый знакомый так и не ответил ни на один из тех вопросом, которые она успела задать до полного погружения в повествование о себе и своей домашней обстановке. В самом начале, когда был задан первый вопрос, в одно мгновение робот порывался было рассказать о себе, поделиться своей историей – что вызывало у меня беспокойство и тревогу, мало ли он там придумал, я же это совсем не успею проконтролировать, – но он был остановлен стремительно накинувшимся на него цунами по имени Жюльетта, которое разнесло в щепки все дальнейшие порывы вставить свое слово. Надо сказать, я впервые обрадовалась такому напору со стороны своей болтливой подружки.
Крис и Сэм немного опоздали, пришли в самый эпицентр шторма, когда волной начинает задевать не только прибрежные районы, в лице меня, Джонни и Ассоль, а еще и окрестности, в лице прибывших и рассаживающихся по местам друзей. Впрочем, им пришлось довольствоваться уже обломками истории о роботе-уборщике и том, как же она огорчена поломкой важных для жизни вещей. В то время, пока я пыталась восстановить стройные ряды мыслей, покачнувшихся от наплыва ассоциаций, ко мне подсел Сэм. Так близко и так неожиданно, что ощутив прикосновение ткани к коже на плече, я вздрогнула, чуть не упав на пол вместе со стулом. А он лишь противно улыбнулся.
Весь остальной разговор я действительно пропускала мимо ушей, но совсем не потому, что не хотела слушать, а из-за того, что слышала лишь шум и шуршание крови по сосудам в голове. Я поняла, что такое близкое соседство с парнем мне неприятно. Захотелось отсесть и как раз в тот момент, когда мой порыв достиг точки своего осуществления, рука, опустившаяся на мое плечо, властно остановила этот порыв, усадив на место и прижав к боку парня. Мелкая дрожь пробежалась по телу, и, сделав круг, она собралась в области сердца, больно кольнув. Попытка сбросить чужую руку с плеча, как это было несколькими днями раньше, не увенчалась успехом. Попытка более настойчиво заявить о неудовольствии также кончилась провалом, вынуждая меня беспокоиться сверх того, что я хотела бы показывать. Краем уха я уловила, что мое дыхание участилось и со свистом вырывалось из носа.
–Не надо так делать, – сказал Джонни, материализовавшийся позади нас, после чего откинул руку Сэма с моего плеча и пересадив меня на соседний стул. Сам он сел между мной и парнем.
Сэму такая вольность со стороны новенького совсем не пришлась по вкусу. Буря разрасталась, однако меня поначалу она не волновала – я окаменела, сама не знаю почему. Лицо застыло в маске испуга, руки повисли веревками, но пальцы извивались змеями, пытаясь улизнуть куда подальше.
–Это еще почему? – повысив голос, спросил Сэм.
–Я думаю, это очевидно. Мэри не понравилось то, что ты ее обнял и прижал к своему телу.
–А что ты за нее отвечаешь? Ты ей кто вообще? Нянька?
Сэм вскочил со стула и толкнул Джонни. Последний даже не шелохнулся. Школьники вокруг, услышав, что началось что-то интересное, были заинтригованы, а поэтому затихли, наблюдая с безопасного расстояния.
