–Это невозможно! Чтобы работать за пределами купола или временных станций кислорирования нужны специальные костюмы или роботы. Что одно, что другое, стоит немалых денег. Откуда бы эти неизвестные, без ведома компании, приобрели бы такое оборудование? Что за чушь ты несешь?
–Оборудования у них и не было…
–Тогда как? Как скажи мне?! – выйдя из себя, я резко поднялся со стула.
–Как сообщают очевидцы и прибывшие на место спасатели и охрана, эти люди были в обычных масках из ткани. И никакого специального снаряжения они не имели.
Невозможно. Атмосфера давно непригодна для дыхания, они бы и минуты не выдержали без кислорода. Что происходит? Волнение схлопнуло мое самообладание в тонкую нить, готовую порваться. Это уже не первый инцидент с воздушными тоннелями. Диверсии? Против власти? Но само осуществление такого уже не дает покоя своей нереальностью, невыполнимостью.
–Жертвы есть?
–Нет, сэр, человеческих жертв удалось избежать. Никто не пострадал. Кроме техники и нового модуля дороги.
Сев обратно, опять вздохнул. Хоть эта новость может радовать.
–Строительство этой дороги уже обошлось компании немалых денег. Кто-то намерено мешает продолжать работы. И либо это отчаянные самоубийцы, либо это тщательно спланированная и проспонсированная работа по дискредитированию компании. В любом случае останавливаться нельзя ни в коем случае. Обеспечьте охрану всем объектам, находящимся в стадии строительства. Также, обезопасьте уже готовые воздушные дороги.
–А что насчет подземных дорог? – предложил помощник.
Подземные дороги. Места, наводящие ужас. Места – хранители ужасных событий времен переселения, о которых знают немногие. А те, кто знают, предпочитают об этом молчать.
–Те дороги, что еще пригодны для перемещений транспорта и так используются, на их починку уходит времени больше, чем на подачу воды в кран. А карту дополнительных тоннелей не знает никто, они заброшены, перекрыты, обвалены или еще что похуже. В некоторых нет кислородного обеспечения вовсе, а в некоторых оно устарело и может считаться непригодным. Я бы и рад воспользоваться благами былых времен, да только это сопровождается рядом рисков.
Нужно поймать этих преступников.
–Какие-нибудь еще новости? Может что-то насчет других городов? Починили станцию кислорирования города номер 2? А станцию фильтрации воды в городе номер 3?
–Работа идет полным ходом, поломки оказались серьезнее, чем предполагали специалисты, поэтому починка займет немного больше времени, чем планировалось, – в этот момент помощник поймал мой недобрый взгляд и правильно его расценил, – но дополнительные ресурсы привлечены, поэтому и кислород, и вода поступают в нужном и достаточном количестве.
Я лишь кивнул на этот доклад.
–Что-нибудь еще?
–В городе номер 4 ситуация находится под контролем. Больших волнений среди масс населения удалось избежать. Но…
Было видно, что последнюю новость на сегодня он говорить побаивается. Закончил бы на новости о порядке в городе номер 4 и разошлись бы тихо и мирно, зачем же ты приберег плохое на последок.
–Но в Первом городе жалуются на плохие условия проживания и явное переселение, – новости об этом городе всегда вызывали во мне дрожь негодования, будь то хорошая или, что чаще всего и бывало, плохая новость.
–Сообщи местному органу управления, что их проблема решается. Теперь все?
–Да, сэр, Господин Президент.
Он развернулся и начал уходить. Но уже перед самой дверью, занеся ладонь, чтобы толкнуть дверь, он обернулся и сказал:
–В совете сообщили, что нашли еще фрагмент исторического документа.
–Процедуру все знают. Обнародуйте.
–Хорошо, сэр.
И он, наконец, покинул мой кабинет. Проблем с каждым днем меньше не становилось. Их все разгребаешь, как мусор, который свалился на тебя внезапно, будто ты рухнул в мусорный бак и выбраться сможешь только тогда, когда весь бак будет очищен – вот ты его разгребаешь, а на голову тебе падает еще порция. Стоишь ты по колено в проблемах, грязный от их влияния, неприятно пахнущий от их последствий и обруганный за их медленное исправление.
Народ часто возмущается. Впрочем, истории, кажется, не знают периода, когда народ не возмущался бы качеством жизни, еды, одежды, платы за труд, дорог, жилья и проч. Но все-таки, мне кажется, что загнанные в угол, неспособные выйти из-под купола люди возмущаются в разы сильнее тех, что – как гласят дошедшие до нас истории – были свободны в передвижениях по свету. Кажется, что сейчас у человечества отняли свободу. Хотя, по сути, она всего лишь видоизменилась. А вот человек как таковой – нет.
Обдумывая судьбы мира, я и не заметил, как оказался возле двери, что вела в самую скрытую часть исследовательского центра. Вглубь.
