Это все в обороне, конечно. Вот на позициях, что мы занимали по берегу Свири, за нами вырубка, голое место, даже пни занесло снегом. Ночами мы корчевали эти пни, они были смолистые и очень хорошо и долго горели. На поленья их рубили специально в отдалении от траншеи, да еще с навесом: финны стреляли на звук, кстати, это у них неплохо получалось, а мы береглись. По вечерам и ночам на наш участок приходили дивизионные разведчики. Они вели наблюдение, готовили поиск по захвату контрольного пленного, попросту языка. Я помню фамилии некоторых из них: Сизов, Шумков, Сазонов. Очень славные ребята. На соседнем участке от нас, ближе к Лодейному Полю, им удалось днем переползти Свирь и на стыке финских двух рот захватить связиста, возвращавшегося из отпуска. Поэтому он дал очень ценные сведения о положении в тылу, но в самом деле ничего не мог сказать, что же делается на передовой, так как не успел дойти до роты, куда его направили после ранения и отпуска. И вот потребовался язык с передовой. Составили разведчики план, как они будут хватать языка. План был такой: днем финны спят, когда хорошо стемнеет, уходят работать, оставляя наблюдателей в окопах, дневальных и больных, а также смены наблюдателей. Мы все это знали и рассказали обо всем разведчикам. Они проверили и убедились, что все так и есть. Решили они после пурги, которые часто случались, когда слоем снега обезопасит мины, переползти Свирь и захватить наблюдателя. Во время ненастья ставят финны дополнительных наблюдателей, а когда начинает проясняться, снимают. Поэтому решили после пурги. Все шло у них хорошо, когда подползли к самой проволоке, которую всю занесло сугробами, неожиданно выглянула луна, да такая светлая, как днем.
Их заметили, они стали отползать. Мы били по наблюдателям и не дали к этому месту приблизиться. Никого из разведчиков не ранило, не убило. Но начальство (в лице командира дивизии полковника Памфиловича и комиссара Зайцева, наверное, по его инициативе) посчитало, что разведчики не выполнили приказ, и за это их и отправило в штрафную роту. Что с ними стало, я не знаю.
В это же время вышел приказ в землянках сделать вторые выходы на случай, если противник нападет, застанет врасплох, заскочит в нашу землянку – и вот тогда у нас будет возможность удрать через второй выход, замаскированный снаружи и внутри. Будто где-то финны захватили наших солдат и увели их с собой: мы же ни проволочных заграждений, ни мин не ставили. Когда мы после этого стояли напротив Свири-3, поставили минное поле, довольно широкое, и густо расположили мины, так командир взвода саперов в конце постановки поля удрал с установочной веревкой к финнам: они знали, как установлены мины, а мы нет. Еще в это же время нам выдали шомпольные гранаты. В ствол винтовки вставляется этот шомпол, соединенный с корпусом гранаты в форме яйца. На шомполе сзади гранаты стабилизатор. Холостым патроном выстреливается шомпол, стабилизатор скользит по шомполу и удерживается на его конце утолщением наподобие шляпки гвоздя. Эти гранаты предназначались для борьбы с танками. Так как о танках ничего пока на финской стороне слышно не было, наибольшую опасность эта граната представляла для костей плеча тех, кто попробует выстрелить этой гранатой: пуля весит 9 граммов, граната – около 600, отдача страшенная, несмотря на то что утолщение шомпола неплотно прилегает к нарезке ствола. Я это все объяснил солдатам, сказал, что если упереть приклад в мерзлую землю, то его отдачей расколет. Пошел в соседний взвод поделиться своими соображениями, но не успел: там один солдат, грузин (фамилия у него начиналась на «Ч»), успел выстрелить – ему сломало ключицу. Я с ним пошел к ротному. Дорогой сказал: «Как же ты, десятиклассник, не мог сообразить, что отдача может быть в десятки раз сильнее, чем при выстреле обычным патроном». Могут обвинить в умышленном членовредительстве. Так и бей на то, что считал, что отдача будет, как обычно, так как остается большой зазор между шомполом и стволом». И потом, никто ничего не сказал, как стрелять. Старшина принес эти гранаты и сказал: «Уничтожайте танки». Солдату обошлось. Ротный испугался, велел все гранаты слать в роту. Я посоветовал не делать этого, а, наоборот, показать, как нужно ими стрелять, пусть к нам приходят.
