Опять наш полк сняли с обороны. Занимались в масштабе, точнее, в составе полка, батальона, роты. Отрабатывали наступательные действия в различных условиях погоды, местности, время суток на лыжах, ведь зима была. На лыжах много бегали. Мои солдаты Гургуляни, Гималов и Тряпицын от лыжных в основном занятий подались в полковую разведку, как раз туда набирали народ. Если мы на лыжах бегали днем, а ночью большей частью спали в землянках, то разведка круглые сутки проходила на лыжах, ночевали в шалашах, в лесу, все время перемещаясь: отрабатывали дальний поиск, сами готовили на кострах пищу. Через пять дней они запросились обратно в роту – их отпустили. За это время пообмораживали они кто что. Они были рады, и мы все тоже. Как-то вечером лежали мы на нарах, топилась железная печка, было тепло. Все мы из разных мест, рассказывали, какие у кого росли фрукты. Когда дошла очередь до Гималова, спросили: «А какие у вас росли фрукты?» Он сказал: «Заяц, белка, бурундук». Он не понял, чего мы ржем, а когда ему объяснили, то тоже смеялся. Он башкир, природный охотник, очень сильный и добрый человек. Все они такие были. Жалко, что летом 1944 года под Питкярантой, когда было уже известно, что по соглашению о прекращении огня финские войска отойдут за границу 1940 года, спесивые генералы кидали и кидали войска на штурм города и погубили почти всю 114-ю дивизию, в том числе и всех моих солдат. В живых остались только те, кто был ранен. Очень хотелось командованию заполучить наименование «Питкярантские».
Из 257 однополчан, учтенных в списке 114-й дивизии, только 26 солдат и сержантов пехотинцев. Правда, они наименее активны во всяких собраниях, советах. Из двух дивизий укрепленного района после войны я на всяких ветеранских встречах виделся с теми, кого знал во время войны. Только со стрелком Бухбиндером – главным модным парикмахером города Боровичи, политруком Свищем, Сашей Фроловым, артиллеристом капитаном Гороховым, случайно на Дальнем Востоке встретил Скрынника, с которым служил еще в автороте, а потом вместе отправились на практику в пехотный полк 486 177-й сд, и больше никого, с кем непосредственно общался на фронте. Еще иногда вижу на улице подполковника Николая Ивановича Калетеевского. Он после войны был ректором университета, я некоторое время после курсов повышения квалификации командного состава был у него в батальоне офицерского резерва. С Сеней Рогозиным я был вначале под Лугой, но он был в другом батальоне, а также неизвестно, когда отбыл в Ленинград. Еще мельком я видел сержанта Семенова из 536-го полка, когда нас направили перехватывать финскую разведку на стыке с этим полком. Там мы пролежали на болоте три ночи, но финны не такие дураки, чтобы два раза в одном и том же месте снова пытаться проникнуть в наш тыл. С Семеновым мы после войны работали в одной строительной организации. Он бригадиром, а я прорабом, но на разных участках.
