Утром по знакомой дороге пошел на передовую. По пути меня обогнала верхом на коне девушка-почтальон. Онатак шлепалась всем, чем могла, по седлу, что я представил, как она мучается. Остановил ее, велел слезть. Она, конечно, очень испугалась, но слезла. Я ей сказал, что, видно, она первый раз на коне, я ее научу, как ездить всеми аллюрами. Она не совсем правильно меня поняла, но, в общем, мы во всем разобрались. Поругали ее начальников, что не научили ее ездить. Оказалось, что она новенькая, и ее непосредственный начальник обещал научить ее езде «не за так». Дело нехитрое, быстро ей все показал. Ездила она туда и сюда, так мы и пришли к штабу батальона, куда ей и мне нужно было явиться. Вышел из землянки комбат – майор Гнатенко Михаил Павлович. Девушка отдала ему то, что лично в руки, и сказала: «Вот лейтенант всему меня научил, я теперь все умею!» Комбат сказал ей: «Научил, и слава богу. Зачем об этом говорить!» Она очень смутилась и сказала: «Вы все не так поняли!» Я тогда доложился, что прибыл для прохождения службы такой-то и такой-то. А девушку по пути научил, как правильно на коне ездить. Комбат и подошедший начальник штаба батальона старший лейтенант Бурдин над нашими словами чуть не до колик смеялись. На такой веселой минуте, чтобы девушку и коня покормили, мы попрощались. Больше видеться нам не пришлось, хотя она бывала с разными депешами в батальоне не раз. Гнатенко стал мне рассказывать об обороне, а я сказал, что именно на этом месте я стоял в обороне в 1942 году, наверное, с этих пор мало что изменилось. Показал по карте те огневые точки, которые были при нас, а то, что тут не показать, на местности покажу. А связного за мной пусть не посылают – сам найду. Пришел во взвод, и тут же пришли повариха, связистки – это были Анфиса (Гутя) (Августа Васильевна Гусева), Маша Киселева, Зойка Комарова (кажется, такая у нее фамилия, а может, Комова). Интересно было им посмотреть, кто к ним прибыл. Со всеми я с удовольствием познакомился и в дальнейшем поддерживал самые хорошие отношения, а за Зойку еще и терпел незаслуженные гонения со стороны ее покровителя – моего командира роты капитана Желобова, прекрасного полководца и воина. В наступлении он меня все время посылал в разведку, в боевое охранение, а под самый конец командиром штурмовой группы – единственным офицером на 100 солдат. Я ему говорил: ну вы ко мне относитесь очень ревностно, а солдаты мои чем провинились? Он хитрый человек, все говорил, что он меня во все эти дела посылает потому, что лучше меня никто не выполнит, так как я на несколько голов выше остальных командиров роты – только поэтому. Все было это потом, а пока пришел я во взвод (это был 3-й пулеметный взвод 3-й роты).
