Перед станцией противник пытался задержать нас, но мы обходили его, и финны стали стягиваться к шоссе и потекли по нему к Ладве. Мы все время их настигали, видели, как они бегут. Мы опередили и десантные, и обычные стрелковые дивизии, которые от места форсирования Свири, западнее Лодейного Поля, были намного дальше, чем наш 150-й укрепрайон, с огромным количеством оружия и малым числом людей и тягла, преимущественно конского. Такой прыти и огневой силы противник не ожидал. К тому же наш УР был новой, неизвестной им силой. Ведь прибыли батальоны УРа из-под Новгорода только в апреле 1944 года и имели опыт наступательных действий. Но главное условие успешного продвижения было то, что мы от линии обороны, откуда начали наступление, были намного ближе к Свири и преодолели ее быстрее. Буквально на плечах противника ворвались мы в Ладву и гнали по ней, а это большое село, более 7 км. Мы и сами оторвались от своих подразделений, поэтому за околицей остановились. В Ладве стоял штаб финской армии. Здесь бывал и ее главнокомандующий маршал Маннергейм, там стояли разные ее отделы, жили в этом селе штабные офицеры всю войну. Остановились мы у крайнего дома. Из окна в пол-лица выглядывали две или три девушки и переговаривались между собой: «Наши ушли, красные пришли – интересно, надолго ли?» Один солдат вскинул автомат, хотел застрелить их. Я стоял рядом и успел автомат поддать вверх и потом выдернуть его из рук солдата. Сказал, что девчонки выросли при финнах, они для них «наши», они же их распропагандировали. Тем, кто здесь будет жить и учить дальше их, но это все образуется не сразу. Придется нам потерпеть. Старик вышел из дома и сказал, что вот офицер все правильно объяснил, не порицайте этих девочек. Скоро они сами все поймут.
От Ладвы мы без остановки уже шли и шли до Петрозаводска. Вошли в него ранним утром. Только перед Петрозаводском финны огрызнулись, оторвались от нас, а Петрозаводск они не защищали, а постарались еще дальше оторваться. На окраине Петрозаводска мы подошли к какому-то объекту, огороженному высоким забором с воротами, на которых висел огромный замок. Мы стали смотреть, что же там такое. Из глубины этого самого участка высыпало смотреть не менее тысячи женщин, в основном молодых. Все они кричали, плакали и смеялись. Замок был здоровенный. Общими усилиями сбили его, и все пространство заполнили женщины. Это был женский концлагерь на 7000 человек. Весь город был засыпан бумагой.
Мы прошли город, не останавливаясь, шли мы мимо того дома, где во время финской кампании стоял штаб 81-й армии, и дальше, мимо тракторного завода, вдоль речки и вышли из города в направлении на северо-запад. И двигались так двое суток. Остановили нас недалеко от старой границы. Постояли там до полудня и двинулись обратно. Взвод мой оставили в арьергарде. Под вечер проходили небольшую деревню. Там с нами пошли две девушки. Шли они с нами километров десять и сказали, что хотят вместе с нами идти дальше и не возьмем ли мы их с собой. Я им сказал, что начнут их проверять, не будут верить, если у них тут все в порядке и ничто не угрожает их жизни, то лучше остаться там, где их хорошо знают. Они сказали, что, наверное, мы им все правильно говорим. «Можно вас поцеловать на прощание?» Перецеловали всех нас и остались на дороге. Пока мы не скрылись, все смотрели нам вслед.
