Наш замечательный медик, санинструктор Герасименко, сказал, что при таких длительных переходах из наших тел вместе с потом уносятся различные соли, без которых человек погибнет. Поэтому он сказал, чтобы мы на привалах пили крепко заваренный чай от пуза, на хлеб чтобы насыпали соли в палец толщиной. Обеспечил нам все это через ротного, который приказал старшине Петрову обеспечить всем этим и иметь запас на будущее, получив все, что нужно из батальона, мы их транспортом обеспечили, пусть раскошеливаются. А идти приходилось отрезками: передадут, что маршрут, допустим, 25 км, а прошли уж 40 км, а все конца нет. Солдаты и говорят: что-то ваши километры узкие, но длинные. А шли мы с одного фланга фронта на другой. И в этот день прошагали тоже около 70 км. Впервые наш батальон встал во второй эшелон. Поставили нас между двумя озерами по берегу речки, но позиций мы не занимали, а просто нам указали разделительные линии между ротами. Комбат Гнатенко Михаил Павлович собрал всех офицеров, сказал, что раз пришли к речке, всем хорошенько помыться, передохнуть, потом обед, краткие собрания. Итог операции командованием фронта, непосредственно маршалом Мерецковым, оценен очень высоко. Заключительный этап, включая марш, прошел очень хорошо, отстающих людей не было. Сразу это передайте своим сержантам и солдатам, потом подробно. Сейчас отдыхайте. Я попросился сходить через дорогу, где стояла рота, в которой командиром взвода был мой товарищ старший лейтенант Гоша Захаров. Он из Новосибирска, познакомились мы на курсах, привлек я его к соревнованиям по лыжам, участвовали с ним вместе в армейских соревнованиях в Алеховщине, причем очень успешно, завоевали общее командное первое место. Комбат мне сказал: для тебя что угодно, сходи навести своего друга, раз редкая удача. Своему взводу рассказал о том, что делать, и сказал, что сбегаю к другу, если что, то пошлите за мной, и побежал. Наш взвод отстоял от дороги метров на две сотни, и Гошина рота настолько же, но правее дороги. Не дошел я еще до дороги, остановились прямо передо мной две противотанковые пушки ЗИС-З, на студебеккерах забуксированные. Из кабины первой машины вышел лейтенант весь с иголочки – только что, видно, из училища. Звучно крикнул: «Командиры орудий! Ко мне!» Они выскочили из кузовов под тентом. А он им и говорит: «Сейчас пойдем выбирать позиции!» Я ему говорю, что пушки нельзя бросать на дороге, а нужно сразу же поставить на огневые позиции, хотя бы временно. Одну слева от дороги, а другую справа метров на 100, чтобы бить по боковой броне, а не в лоб. А танки могут пройти только через дамбу, по которой дорога пересекает реку. Правда, танков пока у противника не наблюдалось, но лучше перебдеть, чем не добдеть. Кто-то из командиров орудий сказал, что лейтенант этот дело говорит – пушки надо поставить, а потом идти на рекогносцировку. Но их командир забурчал, что не дело пехоте артиллеристов учить, где пушки ставить. С тем они и ушли. Не успел я отойти от дороги и десяти шагов, как сзади меня остановился «додж», из него вылетает полковник с красной рожей и орет: «Что ты, б. дь, бросил пушки на дороге, а сам побег! Тащите его в лес, пристрелите падлу!» Если бы я хоть чуть раньше вник, что это ко мне относилось, то я показал бы этому герою, как пристрелить, а тут подскочили автоматчики из его охраны. Автомат из-за спины, где он у меня висел на ремне, было поздно выдергивать. Человек шесть поперли со мной в лес, один из них зашептал: «Не спорь ты с этим идиотом, видишь, глаза залил. Ему самому только что втык сделали. Вот он и срывает зло на первом попавшемся. Да видим, что ты не наш, уйдем в лес, скорей скроемся с глаз, и иди куда шел. А наш как узнает, что фронт рядом, так сразу и укатит подальше». Я в лесу от них пошел к Гоше. Он очень обрадовался, попили с ним чаю. Когда я Гошин взвод искал, то сперва попал на КП их роты. Расположен он был на берегу озера, впереди взводов. Командир роты – переученный политрук, на мой вопрос, что же так расположили свои силы, сказал, что они же во втором эшелоне и все это неважно, пустая формальность. Еще я сказал ему, что можно 1000 раз все сделать правильно, а в 1001-й раз поленитесь и попадетесь на своей оплошности, да будет поздно, но ничего уж сделать не сможете. Все это учтите.
