Финны подвели свою артиллерию, и она не давала нам поднять головы. В чем дело – непонятно. Наш наблюдательный пункт находился на горе, в районе Ихантала, на опушке леса, а лес спускался с горы. В этом лесу был штаб дивизиона, и там дальше были огневые позиции. И вот финская артиллерия не давала нам прохода: как только кто голову поднимет, сразу открывается огонь, как будто кто-то наблюдает за нами. Дальше еще хуже. С огневых позиций на наблюдательный пункт старшина отправлял пищу в термосах, на лошадке. И вдруг в лесу при подходе к наблюдательному пункту повозку обстреливают, убивают повара, сопровождающего, один ездовой едва успевает удрать, живой. Старшиной дивизиона, заведовавшим кухней, у нас был старшина Петренко Василий Афанасьевич. Раньше он служил боцманом, все его так и звали – боцман. Это был типичный десантник, морской пехотинец, хорошо подготовленный, он мог с ножом в атаку идти. Он подробно расспросил ездового, в каком месте их обстреляли, откуда вели огонь, и на следующий день сам сопровождал пищу. Ну он опытный был товарищ, знал, что там «кукушки» действовали. Повез он очередную пищу и тоже подвергся обстрелу, но он был уже готов к этому и после первого выстрела укрылся, обнаружил там целое «гнездо». Их там несколько человек было, завязал бой. К нам на наблюдательный пункт прибежал связной, доложил, что вот такое дело. Командир дивизиона говорит: «Ага, начальник топослужбы тут? Мясоедов, давай бери несколько человек топовычислителей, возьми и туда на помощь!» Вот мы прибегаем на помощь, но боцман уже снял их сверху. Трое их там было, финнов. Но мы подоспели вовремя. До этого он грозился: «Я ножом там их всех раскромсаю за то, что они моих поваров там побили». Последний из финнов был унтер-офицер, артиллерист. Я его еле у боцмана отобрал. Доставили пленного на наблюдательный пункт, начали допрашивать. При нем была обнаружена карта нашего района. Позиции наши были там нанесены, наблюдательный пункт наш был отмечен, и стояли три точки, нанесенные красным карандашом. Мы предположили, что эти три точки – это финский дивизион. Как раз по расстоянию, по дальности, по многим данным подходит, и оттуда огонь вели – мы уже знали по направлению. Это был действительно корректировщик, корректировал огонь артиллерии. Обрадовавшись, доложили начальнику артиллерии дивизии, что наконец-то нашли причину, по которой нам голову поднять не дают. Начальник артиллерии разрешил нам подавить эти батареи. Мы подготовили данные и уж как лупили по этим трем финским батареям! Как рукой сняло. Или они сменили позиции, или мы их здорово побили, или корректировщика не стало, но в таком случае они могли бы по старым данным вести огонь. Вот такой случай был…
Числа 27-го [июня] пришел приказ сдать свои позиции, собраться, и нас вывели в район сосредоточения. В это время готовилась операция по освобождению Эстонии, и наш корпус прорыва снова должен был прорывать оборону в новой операции по освобождению Эстонии.
В феврале 1944 года меня направили в Москву, в штаб ВДВ. Оттуда меня направили в 5-ю бригаду, а потом меня переправили в 98-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию, в составе которой я воевал в Южной Карелии.
Наша дивизия и вся 7-я армия Карельского фронта, в состав которой мы входили, располагались на левом берегу Свири в районе Лодейного Поля. Надо было форсировать реку, а она очень быстрая, широкая, глубокая, даже в июне холоднющая. А на правом берегу финские укрепления. Там такое было, что не пройдешь, не пролезешь, не пролетишь…
Саперы сделали 12 плотов, и, после того как наша артиллерия и авиация отработали по финскому берегу, началась переправа. Командир 300-го полка получил такую задачу: подготовить смельчаков. Выстроил разведроту, 100 с лишним человек, объяснил задачу и: «Добровольцы – шаг вперед!» 150 человек, вся рота шагнули вперед!
Потом командир полка низко поклонился, заплакал: «Спасибо, мои сыновья». Пацаны 18–19 лет. Отобрал самых сильных, тех, кто умел хорошо плавать. Переправились, а там финская оборона – завалы, железо, бетон…
Я был в 296-м полку, который участвовал в освобождении Олонеца. Вообще, командир дивизии очень умно построил дивизию, мы Олонец охватили: один полк – с одной стороны, другой – с другой стороны заходит, и еще один полк в лоб идет. 25 июня 1944 года мы освободили Олонец, понеся очень небольшие потери.
