Поморщился — рука плетью опустилась до пола. Никто не нужен… никто не поможет, не заглушит воспоминания о ведьме. Она — наваждение. Проклятие… Запах Кати насыщенный, словно она рядом. Её образ везде, куда бы ни посмотрел. Зелёные глаза, полные страсти… Нежные руки, скользящие по его спине… Манящие губы…
Алкоголь выветрился мгновенно. Ведьма! Зря отпустил. Снова отхлебнул — горечи больше нет, забытье не наступает. Из-за Кати не напиться — спиртное как вода. Отбросил бутылку… В ответ раздался звон стекла.
Повернулся — сердце чуть не остановилось. Ведьма рассматривает, стекающее по стене, пятно от водки.
Встряхнул головой. Катя! Она! Прислонилась к дверному косяку. Одета, как и утром: высокие сапоги, узкие джинсы, куртка… Лицо серьёзное. Мираж? Галлюцинация? Перевела взгляд на него и шагнула в комнату, прикрыв дверь.
— Ты — садистка? — голос охрип — Варгр прокашлялся: — Нравится меня мучить?
Катя неспешно сняла куртку и положила на комод возле выхода. Пересекла комнату и скрылась в ванне. Мысли понеслись с космической скоростью. Что она задумала? Почему здесь? Плевать! Главное, что не уехала!
Включила воду?!.. Зачем? Льющиеся струи воды, звонко ударялись о кафельный пол — звуки летели в комнату через открытую дверь. Катя вернулась. Варгр спустил ноги на пол:
— Воду заранее включила, чтобы никто не услышал моих криков о помощи? Или заставишь ледяной душ принять? — Катя неторопливо потянула футболку вверх. Варгр откинулся обратно, но голос предательски дрогнул: — Хватит…
Футболка оказывается рядом с курткой.
Шок не проходит. Варгр трезвый как стеклышко, затаивает дыхание. В голове пульсирует кровь, в ушах воздушные пробки.
Вжикает молния… вторая… Девчонка пристроила сапоги у выхода.
Вот же дрянь! Гнать в шею…
Нет! Пусть продолжает!
Отвернуться ни сил, ни желания. Взгляд неотрывно следует за медленно спускающимися джинсами — Катя их изящно стягивает. Хрупкое тело, с мягким изгибом бёдер, тонкой талией, плоским животом — хорошо и желанно. В изысканном, белоснежном кружевном белье. Тончайшем, а главное, мало скрывающем женские округлости.
Шумно выдохнул. Это же коварный план соблазнения. Специально готовилась!
Бросил взгляд на стену — жаль, выпивки нет, бутылку-то выбросил. Закинул руки за голову и продолжил рассматривать стриптиз. Лучше их спрятать, а то так и норовили помочь ведьме раздеться — содрать побыстрее оставшееся. Происходящее гипнотизировало, но воспоминания свежи — Катя обольстительная, коварная.
Она будто ждала сигнала. В нетерпении дал — сглотнул. Доля секунды… и чашечки лифа освободили небольшую, упругую грудь. Розовые бутоны расцвели, соски вызывающе затвёрдели.
Стиснул зубы — восхищенный стон едва не вырвался наружу. Лямки соскользнули, и бюстгальтер чуть не упал. Варгр едва удержался на месте — Катя в последнюю секунду подхватила лиф, и запустила в его сторону. Как поймал — не понял, но сжав в кулак, убрал руку обратно. Ведьминские глаза озорно сверкнули, уголки губ изогнулись. Она приспустила край трусиков — одна сторона… другая. Ниже, ещё ниже. Кружево упало на пол. Катя его легко подцепила пальцами ноги и откинула следом за бюстгальтером.
Поймал, определив в тот же кулак. Перед глазами пелена, в голове пусто — кровь опустилась в чресла. Ведьма! Ничего более красивого и возбуждающего не видел. Знала, как заставить нарушить данное себе слово. Вернувшись от братьев, поклялся: всё! Хватит! Слаб. Не может к Кате не прикасаться, а держаться в стороне — тем более. Пусть уезжает. Останавливать не будет». Но девчонка, словно читая его мысли, нашла новейший способ истязания, изощренную пытку — явилась, когда потерял надежду. Дерьмо! Мазохист «от» и «до». Забыв обо всём, тотчас согласился на старо-новую игру. Это сильнее, чем жалкое обещание себе. Теперь ждал просьбы, разрешения, команды, приказа. Плевать… любого сигнала, означающего: можно. Соврал — готов на подачку. Зверь, оборотень, волк, бешенный пёс, побитая собака… называй, обзывай, как хочешь. Готовь стерпеть любое унижение, ведь нужна именно эта «лакомая косточка».
Катя прислонилась к стене:
— Ждешь смс или хватит устного приглашения?
Треск, грохот свернутого столика потонули в мощном сердцебиении, громыхающем во всём теле, изнывающем от боли. Как очутился рядом — не понял. Боясь спугнуть нетерпением, с осторожностью, будто разглядывал антикварную фарфоровую куклу, притянул девчонку — хрупкую, трепещущую, подрагивающую.
Может, ловушка? Ведьминские глаза изучали несколько мучительных секунд, пока не остановились на его губах. Черты лица смягчились. Обвила тонкими руками шею. Варгр перестал дышать — лёгкие точно свело от напряжения:
— Скажи… — собственный голос прозвучал неестественно глухо, но твёрдо. — Скажи…
Катя неспешно, с кошачьей грациозностью, поднялась на цыпочках — едва касалась, но этим сводила с ума ещё больше. Кончиком носа потёрлась о подбородок. Глубоко вдохнула и приластилась щекой:
— Поцелуй…
