Полоса асфальта петляет как гадюка, ползущая к водоёму. Небо неизменно — серее некуда. В воздухе стена вязкого кислорода. Тяжесть обостряет звериные чувства. Мелкие, редкие капли гулко ударяются о лобовое стекло. Варгр нажимает педаль газа, выдавливая предельную скорость. С нарастающим гулом мимо пролетают встречные машины. Авто слегка покачивается, подталкиваемое воздушными потоками. Тёмно-зелёные пушистые сосны — мир зверя. Трасса, города — человека. Два разных мира. Один — простой и понятный, другой — сложный, со всеми вытекающими: ложь, предательство, обман, корысть, воровство, убийства. Люди — коварные твари, потому что в личине слабого зверя скрываются порой самые жестокие, беспощадные и коварные животные. Столкнувшись лицом к лицу, с первого взгляда и не определишь истинную сущность человека. Нужно копать глубже, общаться дольше…
Белугов, что за зверь?.. Почему так среагировала Катя? Побледнела…
Русский. Взгляды на неё бросал, но руками не трогал. Похоже, они знакомы. Тогда почему она не призналась? Для подобного нужны веские причины, а их может быть несколько. Первая — оба мошенники и уже пересекались ранее. Вторая — работали вместе, но поругались и разбежались… Третья — Катя говорила о богатых ублюдках… Дьявол! Неужели он один из них? Тогда почему он продолжал общаться как ни в чём не бывало и даже не намекнул, что девчонка — воровка?
Ответ неутешительный, заставляющий призадуматься. Оба что-то скрывают!
Нужно всё выяснить. Сейчас бессмысленно, Катя как ёжик выпустит колючки — и без того отнекивалась, но зверя не обманешь, девчонка опять скрытничает. Подумала, что ничего не понял и не заметил. Пусть, так будет проще за ней уследить. Отмахнулась с лёгкостью — умелая лгунья. Мелькнула мысль: врёт, но потом, вроде, в туалете даже приставала.
Хм, Константин Белугов. Как ему удалось деда втянуть в аферу? Ларс… Что наделал? Зачем продавал акции? Хотел денег для расширения…
Кисловато-сладкий запах теперь уже соучредителя деда, смешанный с гниющим куском мяса — точно шлейф, тянется из номера отеля и оседает в салоне пикапа. Вздохни глубже — накроет тошнотворностью. Руль под пальцами жалобно трещит, обзор застилает кровавая пелена. Трасса пропадает, оставляя едва отличимые контуры. Картинка исчезает — окрашивается тёмно-серыми безжизненными линиями. Звериное тепловое зрение выскакивает как чёрт из сундука. К такому не привык, будто организм коротит: то человек, то зверь… Выныриваешь из одной сущности, пытаешься сосредоточиться и тотчас опять реальность искажается — втягивает в другую. Варгр стискивает зубы до скрежета, подавляя рык отчаянья. Косится в сторону — на соседнее сидение. Рядом ангел… Светлая аура очерчивает стройный силуэт. Красные нити сосудов с перетекающей жидкостью, точно хитрые переплетения замысловатой паутины, — выползают из большого пульсирующего сгустка. Катино сердце бьётся ритмично, мощно. Бъёрн яростно встряхивает головой. С девчонкой что-то не то. Таращится в одну точку, молчит, напряжена, но сейчас не до этого — разобраться бы с собой. Мозг закипает, словно там черти устраивают жаровню. Гудение, перерастающее в перестук тамтамов, убивает. Уже второй день. Раньше спасала близость с Катей. Эмоции, которые вызывает, заглушали боль от звуков, проникающих в сознание. Сейчас башка разламывается, хоть на луну вой. Дерьмо! Почему же тело наливается звериной силой? Кости потрескивают, кожа нестерпимо чешется. Шумы выключаются — накатывает лёгкость и пустота, будто взмываешь в небо. Голова как сосуд, готовый для заполнения.
Тёмная полоса… дорога вновь пропадает. На её месте безликие, чуть различимые линии — высокие ветвистые деревья. Всюду мелькают красноватые сгустки — животные.
— Мы властители этого мира! — чуть грубоватый женский голос обволакивает чувственностью. — Он будет принадлежать нам!..
Грозный рев клаксонов будто гудок отплывающего корабля. Варгр в ужасе глядит на дорогу и спешно виляет в сторону — трасса едва не уходит из-под колёс. Тепловое зрение выделяет несущуюся навстречу фуру.
Бъёрн резко останавливает машину, прислушиваясь к шумам — ничего. Кто это говорил? Показалось?.. Дьявольщина!..
Сердце чуть выпрыгивает из груди, кровь яростно пульсирует в голове. Руки трясутся.
— Киса, сядешь за руль? — Варгр щурится, старательно фокусируясь. Катя словно и не замечает случившегося, смотрит в никуда. Бледная, глаза потухшие. Рассеяно, с видимой заминкой, кивает в ответ. Так и есть! С ними обоими что-то происходит. Понять бы, что именно.
Варгр обходит машину и садится на место Кати. Она перебирается на водительское не выходя — захлопывает дверцу и нажимает педаль газа.
Бъёрн приспускает окно, всматриваясь в лес. Он манит, как никогда. Запахи усиливаются, забивая нос и одурманивая свежестью. Сущность зверя рвётся в свой мир. Поддаться бы слабости и бежать, сливаясь с ветром, не чувствовать боли; забыть горечь и негодование. Единство с природой — нет слаще момента.
