— Это понятно, — нетерпеливо шикает девчонка и упирается руками в грудь Варгра. — С чего вдруг начал обращаться?
— Не знаю, — признаётся Бъёрн. — Только непростое обращение, как-то по-новому. Тяга леса настолько сильна… — трясёт головой. — В общем, не по желанию, скорее, по требованию природы. В голове пару дней стоит гудение, шипение, словно поиск радиоволн.
— Чутьё?.. — изумрудные глаза удивлённо распахиваются.
— То есть?
— Ну, — Катя на секунду задумывается, явно подбирая слова, — у меня также срабатывает чутьё! Шипение, голоса… Правда, чудовищно болезненное. Иной раз мечтаешь умереть!
— Похоже… — осторожничает Варгр, всматриваясь в девчонку. Катя заправляет выбившуюся прядь за ухо:
— И что оно говорило?
— Очень напоминало начитку заклинаний.
Ведьма замирает, взгляд становится колючим, холодным. Бъёрн суживает глаза:
— А что говорило твоё?
— Когда? — Катя опять морщит нос. Ага, что-то скрывает — значит, поймал врасплох.
— Сегодня? — уточняет Варгр как можно проще и терпеливей.
Ведьма на миг даже дышать перестаёт, краска отливает от лица. Мгновение — Катя мило улыбается и касается лёгким поцелуем:
— Давно его не слышала. Может, моя способность к тебе перешла? — невинно хлопает ресницами и игриво подмигивает. — Ладно, мачо. Ты ко мне вернулся. Пора домой ехать…
Маленькая, лгунья! Бъёрн секунду рассматривает Катю в упор. Настоять, потребовать правды — можно её спугнуть. Время — лучшее средство для доверия. Подыграть ведьме, пусть думает, что купился. Варгр нарочито расстроено скулит, девчонка ловко выскальзывает из объятий и садится за руль.
Бъёрн изображает недовольную гримасу. Бросает на Катю жалостливый взгляд, подмигивает. Пусть расслабится, решит, что глуп и ничего не замечает — да, за девчонкой глаз да глаз…
Глава 40.
Ветер свистит в ушах. Тепловые красные сгустки мелькают со всех сторон. Запахи стойкие и насыщенные. Оседают в голове, мозг их распознает: зайцы, лисы, куницы, олень… Свежесть и свобода окрыляют. Места знакомые — все тропы помечены. Это его лес — его дом! Продираясь по дороге запахов, Варгр мчится вперёд. Лапы легко пружинят с земли. Мягкая, теплая, влажная… Как же хорошо. Вот оно — истинное блаженство.
Низкий женский голос протяжно взывает:
— Ко мне… ко мне…
Останавливаться нельзя. Нужно найти шептунью во что бы то ни стало. Странно, образ шептуньи крутит перед глазами, только чёткой картинки всё ещё нет — ускользает, рассеивается.
Рёв мотора нарушает покой. Невдалеке мчится сероватый силуэт — байк. На нём восседает хрупкое живое существо. Катя — милая девочка.
Всё постороннее моментально отступает — есть только она.
Ведьма ловко юркает между корявых берёз, прямых, пушистых сосен. Мотоцикл слушается, как верный конь… Кусты трещат. Колёса пробуксовывают в вязкой земле — с чавканьем в стороны отлетают комья грязи. Мотор утихает, Катя останавливается напротив. Соскакивает с байка и неспешно идёт навстречу. Щенячье счастье захватывает с головой. Это — его женщина. Сумасшедшая… Та самая, способная кусаться и царапаться подобно дикому зверю. Та самая, которая может ластиться и мурлыкать точно ручной котёнок.
Охватывает безумная радость. Варгр задирает морду и воет от счастья. Катя останавливается рядом, смеётся в голос, будоража кровь. Трепет загривок и чешет за ухом — по телу бежит волна жара.
Варгр утыкается мордой в грудь любимой, упивается пьянящим запахом. Вот что не даёт оставаться зверем. Катя — та, кто возвращает в личину никчемного человека. Именно ему посчастливилось обладать этой женщиной. Как хорошо быть там, где никто не мешает. Быть с тем, кто тебе дорог!
Эйфорию нарушает ощущение тревоги и смердящая вонь кровососов. Одна — болезненно знакомая — Дориана, а другая — неизвестная, с лёгкими нотками лесных ароматов. Новенький в семье Марешей?
Катя бросается к байку. Варгр стремительно разворачивает в поисках ламий. За невысокими кустами — серыми линиями, — мелькает некрупный зеленоватый и большой красноватый силуэты. Мелкий склонился над полупустым сосудом — оленем.
Кровосос… Вот же мразь! Посмел охотиться в запретном лесу. Лесу оборотней! А что страшнее и недопустимей — в то время, когда здесь Катя! Слишком близко к девчонке, спугнули… Она может уехать! Не медля ни секунды, Бъёрн прыгает — раздаётся треск ломающихся веток, кустов. Нерадивый ламия даже не успевает среагировать. Варгр заваливает его и вгрызается в горло, с хрустом дробя позвонки.
— Нет… — пронзительный визг Кати долгим эхом летит по лесу.
Сердце ни с того, ни с чего разрывается от ужаса, душа чуть не выпрыгивает из тела. Смешивается всё — и страх, и отчаяние, и безысходность. По коже точно проходится ледяной град, шесть на загривке шевелится. Опасность?!. Варгр выпускает ламию и оборачивается к Дориану — кровосос на коленях, лицо перекошено. Он взвинчивается как ураган, в глазах ярость.
Бъёрн оскаливается — защищаться будет до последнего глотка воздуха, капли крови. Главное, не дать в обиду Катю! Опасливо бросает взгляд на ведьму — она прижимает ладони к лицу, скрывая испуг. Застывает на месте, точно статуя.
