— Спасибо, дорогуша, — он разразился смехом. — Только я — оборотень. Больше помощь не нужна, — деланно сокрушался, разведя руками. — Так что иди, сама благодари.
Подлец всё спланировал! Как удалось, одному богу известно. Возможно, знал, что сынок явиться ближе к вечеру. Забалтывал, напаивал — время тянул. Злость бушевала, возмущение — словами не передать, если только на русском и то — матерном. В такие минуты особенно жалеешь о языковом барьере и скудности неродной речи. Эх, богат русский… Наглая физиономия Бъёрна старшего цветет, так и просится в когти. Останавливает пару мелочей. Первая, Драгор сильнее — сомнёт мизинцем и даже не заметит сопротивления. Этого ущемлённое эго не переживёт. Вторая, если допустить, что всё же удастся лицо расцарапать, то удовлетворение будет недолгим — несколько секунд, и раны затянутся… Нет в жизни справедливости!..
— Не думаю, — нашлась, с трудом усмиряя пыл. — Что-то подсказывает: Варгр, мягко говоря, недоволен.
— М-да… — покачал головой Бъёрн старший. — Ты вообще не знаешь мужчин, — по-отцовски с доброй улыбкой понукал, и тотчас рявкнул привычной манерой: — Иди!
Катя вздрогнула от неожиданности. Чудовище! Грубое, самонадеянное, как и сынок. Вот что значит: яблоко от яблони… Семейка неандертальцев?!
Возмущенно фыркнула и отвернулась. Взгляд приковала загадочная дверь в не менее таинственную комнату — святая святых Варгра. Она пугала и манила, как Алису кроличья нора. Катя замялась. Готова ли так же, как героиня романа, нырнуть в незнакомый мир? Поддаться искушёнию… Что ожидаёт по ту сторону? «Страна чудес»? Жестокая правда — у оборотня милая жена и свора чудных детей? Варгр — потомок Синей бороды? Реалия жизни — прогонит, а перед этим отчитает за пьянство с его отцом и нагрубит за явку без приглашения? Ни одно, ни второе, ни третье, ни четвёртое нежелательно — ужалит по гордости. Нерешительность подкреплялась стыдом, а он порождал страх. Как пересилить — встретиться лицом к лицу с Варгром и не уронить чести в его глазах?
Чего думать-то?!.. Градус выше — и смелость города брала. Катя в несколько шагов оказалась рядом с Драгором, перехватила у самых его губ порядком опустевший бокал:
— Моя порция! — Осушив, вернула — небрежно всунула в мощную ладонь Бъёрна старшего. Он даже не шелохнулся — так и смотрел с открытым ртом. Наморщила нос: — Всё же виски — дрянь. Водка круче!
В горле пекло, растекались горячие потоки. Глубоко вдохнула, чтобы спирт проник глубже, и опьянение наступило быстрее. В животе разрасталось тепло. Голова закружилась — дымка лёгкости сгущалась, накатывало чувство нереальности. Так-то лучше, неуверенность отступала:
— Вот теперь готова попрощаться.
На ватных ногах, словно при качке, ступила в маленький тёмный коридор. Тусклый свет пробивался из-за приоткрытой двери в конце. О, Чёрт! Точно как в сказке… только там небольшая нора: пугающая и одновременно дух захватывающая, а вот притягивала также. Ещё пирожков и прочей дребедени не хватало. Хотя… допинг приняла, очередь за малым — шагнуть в неизвестность…
Прикусила губу. Заглянуть? Получится, что подсматривает. А что?! Как Варгр в мотеле… Пошло всё! В узком проёме мелькнула обнажённая громадина. Варгр ковырялся в комоде у самого выхода, даже и бровью не повёл. Катя отшатнулась в темноту. Оборотень до омерзения красив. Идеальный образ накаченного мужского тела, усеянного прозрачными каплями, будет долго преследовать. Смой Бъёрна младшего цунами, накрой тоннами сели, плени вечный лёд… Плевать что! Схорони подальше от глаз любой природный катаклизм или вмешайся иные силы, — властительные мира сего, — всё равно больше не будет ни покоя, ни сна. Варгр завладел всеми мыслями. Даже о спасении собственной шкуры не думается — только о нём.
Уйти! Зачем раздражать назойливостью? Видно же: игнорирует. Хотел бы общения — искал бы встречи. Сердце трепыхалось будто пойманная птица.
Варгр потерял интерес?.. Быстро, однако ж… Дураку ясно: навязчивой девице кроме отвращения ожидать нечего и, уже тем более, надеяться на симпатию. Пока осталась хоть чуточка гордости, лучше сбежать.
Нет!.. Точно прикованная к этому месту… Ноги не слушались. В груди кольнуло — как же неприятно, когда отвергали. Ладно, плевать! Увидеться и попрощаться… для очищения совести. Чтобы глубокой ночью, в полном одиночестве, вдали от места, где оставила кусочек души, в часы тоски и слёзного томления, было о чём вспомнить. Убеждать себя, твёрдить: «Сделала всё, что могла!»
Вот так «да»… В который раз спотыкалась на мысли… очень правильной, логичной: странно, когда «это» приобрело важность?» Маразм. Поступиться своими интересами и целями из-за незнакомого мужчины. Рисковать жизнью без необходимости. Да и вообще, с чего бы совесть так долго не дремала?! Всё время начеку, словно мучилась бессонницей. Как что — сразу режет по больному. Всплывают трепетные моменты, обжигающие улыбки, наглые взгляды…
