Алиса вскрикнула. Кожа ее стала пенно-розовой от его ласк. А тело, гибкое и податливое, сейчас напоминало сжатую пружину.
Он раздвинул ее ноги шире и держал так крепко, что она вся оказалась в его власти.
— Андрей… — заметалась она, — Андрей! — а затем вскинула руки и со стоном подалась низом живота, насаживаясь на его рот.
Судорожная волна пронизала ее тело и потом еще какое-то время заставляла метаться и вздрагивать от малейшего прикосновения.
— Сладкая… — сжал ее бедра Андрей и облизнулся.
Алиса смотрела в потолок, и глаза ее были полны немого восторга и удивления. Она лежала перед ним, доверчиво открытая, бездумно поглаживая и пропуская его волосы между пальцев.
— Моя, — потерся он щекой о нежную кожу ее бедра. — Только моя…
— Так вот, значит, как это бывает… — прошептала Алиса.
У нее возникло чувство, будто она качается на волнах. Странно, учитывая, что она никогда не была на море. И хоть оно было рядом, всего в нескольких часах езды от города, можно было только мечтать о том, чтобы увидеть его и окунуться в соленую воду. Проклятый Тимашаевск на долгие годы стал не только домом, но и тюремной камерой и для нее, и для матери.
Подтянувшись, Андрей облокотился рядом с ее головой. Второй рукой он продолжил путешествие по ее телу, обрисовывая каждую выпуклость и впадинку. От его прикосновений у нее все трепетало внутри, а по венам растекалась сладкая истома.
— И так каждый раз? — пораженно спросила она.
— Теоретически к этому нужно стремиться. А практически… — Ладонь Андрея медленно поползла вниз и замерла на мгновение перед тем, как его палец скользнул между ее ног.
Алиса прикусила губу и зажмурилась. Потом уткнулась в его грудь и смущенно уточнила:
— А практически?
— Только к этому и нужно стремиться, — ответил он, массируя чувствительный бугорок.
— О боже… что ты делаешь… — ахнула она.
— Естественные вещи, — рассмеялся он. — Разве ты никогда не…
Алиса замотала головой и, поддавшись новому импульсу нарастающего возбуждения, ухватилась за его бедро поверх полотенца.
— Никогда себя не ласкала? — склонился к ее уху Андрей. — Не трогала, не…
— Пожалуйста, не спрашивай! — всхлипнула она, царапая махровую ткань и выгибаясь под его пальцами.
Алиса вжималась в мужское тело, словно хотела слиться с ним воедино. В своих мыслях и ощущениях она представляла себя то расплавленной лавой, то воздухом, то водой. Потому что быть женщиной в ее мире значило совсем другое. Такое, о чем не принято говорить или, упаси боже, сопротивляться этому.
Она целовала грудь Андрея с жадностью путника, набредшего в пустыне на оазис с водой. От одной только мысли, что он мог отказаться от той поездки в Тимашаевск, и они бы никогда не встретились, у нее отказывало сознание и начинало сбоить сердце. Горячая слеза вновь предательски выползла из-под ресницы и скатилась по виску, впитавшись в простыню.
Что бы тогда с ней стало? Нетрудно догадаться…
Алису обуяло жуткое чувство потери, от которого похолодела спина и защемило внутри. Как же опрометчиво она поступила, когда ушла от Андрея в неизвестность! И как жестоко она была за это наказана…
Рядом с Андреем она чувствовала себя живой, настоящей, свободной. И смелой. Потому что ему было наплевать на то, что подумают и скажут другие. Потому что он хочет, чтобы она была с ним рядом, несмотря на то что она так не похожа на всех тех красивых, статных и опытных девушек, с которыми он привык общаться.
— Подожди… подожди, моя сладкая… — взмолился Андрей, падая навзничь. А она не могла оторваться от него, будто боялась, что сейчас мираж исчезнет, и она опять окажется в своей комнате в ненавистном доме.
Алиса вдруг с ужасом подумала о своей матери, о Любе, и об изнасилованной официантке. О том, что могло произойти с ней, не окажись его рядом. Перед ней встало лоснящееся лицо Карапетяна и его волосатые руки.
— Как хорошо, что это ты… как хорошо, что это ты… — в исступлении снова и снова повторяла она.
— Только я, слышишь? — Андрей подтянул ее к себе, обхватил мокрое от слез лицо и впился в припухшие губы.
Их языки сплелись, толкаясь и жаля друг друга. Нежность сменила дикая, необузданная страсть, и от ощущения того, что под ее кожей бушует пламя, Алиса почти лишилась сознания.
Догадывался ли Андрей о том, что творится в ее голове, она не знала. Сейчас она вообще ничего не хотела ни знать, ни думать, не анализировать. Все, что ей было нужно, находилось так близко, что все остальное мешало, раздражало и убивало.
— Ты уверена? — на выдохе прохрипел Андрей, когда ее рука легла на полотенце и надавила на его член.
Алиса что-то промычала и закинула голову с прилипшими ко лбу светлыми завитками и раскрасневшимися щеками.
— Посмотри на меня, Алиса! Я хочу, чтобы смотрела на меня, — велел он, и только тогда она открыла глаза.
Губы ее дрогнули, когда она встретила его взгляд. За окном начинало светать, и в сероватых предутренних сумерках зрачки Андрея казались особенно темными.
