Он стянул с себя полотенце и отбросил его в сторону. Алиса сделала судорожный глоток воздуха, когда он перегнулся через нее, открыл ящик стола и достал презерватив. Надорвав край упаковки, он положил ее рядом. Потом раздвинул колени Алисы и, не сводя с нее горящего взгляда, стал ласкать пальцами, придвигаясь все ближе и ближе, пока не уперся головкой члена в набухшие складки.
— Можно… я потрогаю?… — спросила она, задыхаясь от собственной смелости.
Андрей взял ее руку и притянул к паху.
Обхватив одной ладонью твердый ствол, второй Алиса обняла Андрея за шею и нашла его губы. Ее снова повело и закрутило в бешеных чувственных волнах. Пальцы с осторожностью стиснули теплый, бархатистый на ощупь член, а Андрей накрыл их и чуть сжал, показывая, как следует делать это правильно.
— У тебя отлично получается! А теперь вытяни руки, — подмигнул он и, пока она лежала перед ним, послушно разведя руки в стороны, надел презерватив.
Когда он приподнял ее ягодицы и мягко, но настойчиво стал делать осторожные поступательные движения, Алиса сжимала пальцы в кулаки и покусывала губы, привыкая к новым ощущениям — странным, необычным, привлекательным и немного смешным. Впрочем, все, что она пережила рядом с Андреем, выглядело именно так.
— Ты же не думаешь, что я проткну тебя насквозь? — спросил он, когда она уставилась на него испуганным взглядом.
— Может, я именно этого и хочу, — Алиса закрыла лицо руками, чтобы он не увидел ее шальной улыбки. — Что бы ты… — Но уже через минуту, когда низ ее живота опалило легкой болью и тяжестью, она тихо вскрикнула и сделала рефлекторное движение, пытаясь свести колени.
— Тш-ш… — Андрей усилил напор, но продолжал двигаться размеренно, выдерживая паузы.
Опершись на локти по обе стороны от ее головы, он накрыл губы девушки своими, и каждый ее стон теперь тонул в его поцелуях.
Алиса не понимала, как долго он был в ней. Все слилось в один горячий, болезненный и одновременно сладкий драйв, не определяемый по временной шкале. Теперь она вся оказалась в его власти. Его язык владел ее ртом, а руки и член — телом. Это было прекрасно, естественно и единственно важно сейчас.
Когда Андрей вновь приподнял ее за бедра, а затем прикусил мочку уха, она каким-то внутренним чутьем ощутила, что произойдет в следующий момент, и обхватила его за плечи. Вжимая ноготки в его кожу, Алиса жадно ловила его хриплое дыхание и прижималась к горячей щеке, пока его тело не напряглось, вдавливаясь и насаживая ее на себя.
— Я люблю тебя, — сорвалось с ее губ.
— Я люблю тебя, — ответил он, опаляя их поцелуем.
…Немного позже, когда Алиса лежала, прижавшись спиной к груди Андрея, когда они, еще влажные и горячие от ласк, могли лишь дышать, она спросила:
— Скажи, твоя мама всегда была незрячей?
Андрей поерзал щекой, пристраиваясь около ее шеи, и ответил:
— У нее были проблемы с детства, но… полностью она ослепла потом, позже, когда посадили отца.
— О боже… почему? Почему он попал в тюрьму? — не удержалась от вопроса Алиса.
— Его подставили, — голос Андрея прозвучал глухо и жестко.
— Кто?…
Андрей вновь заворочался и убрал руку с ее груди. Оставшись без его тепла, Алиса поежилась.
— Кто? — повторила она свой вопрос, смутно догадываясь о том, что может услышать. Андрей молчал, и тогда она повысила голос: — Мой отец? Да?
Андрей вздохнул. Его ладонь погладила ее бедро, а затем опять устроилась у нее на груди.
— Он… — шмыгнула носом Алиса и накрыла руку Андрея своей рукой.
В комнате было темно и удушливо воняло табаком. Одна из штор провисла, оголяя часть окна, и через дыру поступал солнечный свет, в полосе которого кружились мелкие пылинки.
Виктор Алексеевич Бражников сидел в кресле и держал в руках бутылку водки. Все эти дни после побега дочери он пил, но спиртное его не брало. Пустые бутылки стояли на столе и валялись в углах, издавая резкий запах и покрываясь той же пылью, что витала в воздухе.
Бражников ждал. Его уверенность в том, что все сложится так, как он хочет, была непоколебима. Ничто не могло низвергнуть Брагу с его трона, даже тот факт, что отношения с Карапетяном несколько напряглись за это время. Пришлось сказать ему, что Алиса уехала к дальней родственнице, чтобы выбрать платье, но, кажется, тот уже начал что-то подозревать.
Сжав бутылку, Бражников поднес ее к губам и сделал большой глоток. Даже не поморщившись, он вытер рот ладонью и с трудом подвигал тяжелой челюстью. Язык его распух, в горле пересохло. Он сделал еще один глоток и обвел гостиную мутноватым взглядом.
— Я тебя, с-сучку, удавлю… своими же руками придушу… — хрипло пробормотал он.
