В том, что Алису найдут и вернут домой, он не сомневался. Как и в том, что того самого Головастого, посмевшего обвести его вокруг пальца, тоже. Теперь, когда стало понятно, что к настоящему столичному чиновнику этот молодой хлыщ, неизвестно откуда появившийся в Тимашаевске, не имеет отношения, злость Бражникова достигла предела. Да и был ли предел у того чувства, которое он испытывал? С каждым глотком водки внутри него вскипала такая ярость, что казалось, — сделай надрез на руке или ноге — и она хлынет черным кипящим потоком, сжигая все на своем пути, будто кислота. Она разъедала и его самого, но Браге это даже нравилось. Криво ощерившись, он представлял картины того, что он сделает с этим заезжим.
— Тварь безродная… ублюдок… Я тебе яйца оторву и своим псам скормлю! — рявкнул он и швырнул бутылку. Та глухо ударилась о стену и упала, развалившись на насколько осколков и залив водкой дорогой узбекский ковер. И, словно вторя его мыслям, во дворе надсадно залаяли собаки.
Бражников вцепился в подлокотники и попытался встать, но потом грузно осел и стал дожидаться гостей. Собаки на пустом месте брехать не станут, подумал он, и это было правдой. К тому же Гоча на улице, и раз заскрипели ворота, значит, явился кто-то из своих. Через пару минут в прихожей хлопнула дверь и появились полковник Рузаев и Гантемиров.
— Алик!.. — Бражников приподнялся, протягивая руку, но полковник, не заметив его жеста, лишь брезгливо огляделся.
— Вить, поговорить надо, — Гантемиров развернул к себе ближайший стул и оседлал его, обхватив за спинку. — Обсудить кое-что… — он скосил глаза на Рузаева, будто ожидая его приказа.
Тот прошелся по гостиной и весь сморщился, когда наступил ботинком на влажный окурок. Тряхнув ногой, он достал из кармана платок и основательно вытер руки.
— Ну извиняйте, господа хорошие, — осклабился Бражников и даже как-то повеселел. — Уж не побрезгуйте моим гостеприимством, — стал он кривляться, кланяясь и разводя руки в стороны.
— Ну что ты, Вить, — напряженно улыбнулся Гантемиров. — Кончай, а?
— Сейчас все устроим в лучшем виде, — икнул Бражников и проорал: — Гинта!
Женщина появилась и замерла в дверях, опустив голову.
— Прибери тут, — велел Бражников, — и на стол накрой!
Гинта кивнула.
— Мне у тебя рассиживаться некогда, — весомо заявил Рузаев. — У меня еще дел до…
— Какие мы ва-ажные! — выпятил грудь Бражников. — Давно ли морду кривить начал, а, Алик? Или в Москву наметился? Так ты для той Москвы ни мордой, ни заслугами не вышел! Привык здесь с рук жрать, вот и жри!
— Твою же, Витя! — крякнул Гантемиров и проводил глазами вновь появившуюся Гинту. Затем, моментально потеряв интерес к сгорбленной женской фигуре с веником и совком, он нервно забарабанил ладонями по спинке стула. — К тебе уважаемый человек пришел, а ты его так встречаешь! Не хорошо, Вить!
— Да пошел ты… — отмахнулся Бражников и сложил руки на животе. — Горе у меня, дочь пропала…
— Кстати, о дочери, — Рузаев подошел к окну и одернул штору, впуская побольше света. — Запеленговали сигнал ее телефона.
— Что-о? — подался к нему Бражников. — Где она?
— Судя по всему, еще вчера вечером была в Москве, на Ленинградском вокзале.
У Бражникова отвисла челюсть, и выглядело это так глупо, что Рузаев приподнял бровь и ухмыльнулся.
— Я… я не понял, — затряс головой Бражников. — На Ленинградском вокзале? А как она туда попала?
Рузаев отошел от окна. Перешагнув через женскую руку, собиравшую осколки стекла, он оправил манжеты кителя:
— Как она попала в Москву, ты хотел спросить?
— А… — Бражников завращал выпученными глазами. — В Москву… я понял! Это же он! Падла! Это же с ним она уехала!
— С кем? — перебил его Гантемиров.
— С сучочком этим! С Головастым!
— Вполне возможно, — пожал мощными плечами Рузаев. — Очень даже может быть.
— Так чего ты тогда здесь стоишь и морду свою лыбишь?! — зашипел на него Бражников. — Давай, узнавай там по своим каналам, где она теперь!
— Экий ты быстрый, Витя, — медленно выговаривая слова, прищурился полковник. — Прям на блюдечке я тебе сейчас все принесу. — Хочешь быстро, плати! По-твоему, я московским коллегам за спасибо предложу твою девку искать?
— Что-о? — окончательно рассвирепел Бражников.
— А то, что если хочешь, чтобы все по уму было, пиши заявление. А я его рассмотрю. Тогда и делу официальный ход дам.
— Какой ход? Что ты заладил, гребаный ты попугай! Ты мне Алиску найди!
— А я нашел. В направлении Москва — Мурманск. Тебе все остановки перечислить, или ты сам не дурак? И каждую станцию проверишь? Билеты она не покупала. Значит, на лапу проводнику дала. Телефонный сигнал пропал быстро. Видать, отключила. Ищи теперь ветра в поле.
Бражников вскочил, зашатался, но устоял на ногах.
— А этот прыщ, кто он, ты узнал?
— Пиши заявление, Витя, — отчеканил полковник, — если не готов бабло вливать. Или детектива найми, — не удержался он от смешка. — Шерлока, мать его, Холмса.
— Да я тебя…
— Алик, ты же видишь, он не в себе, — постарался успокоить их Гантемиров. — Ему бы проспаться, а там и…
— Тебя не спросил, что мне делать! — окрысился Бражников.
