Сева помогал матери, как мог, он любил её и принимал посильное участие в её хлопотах. Он разносил чистое бельё по адресам клиентов, встречал мать с ночной смены, и часто по выходным дням помогал ей убираться в больнице. Всё шло привычно, ровно и спокойно, как-то само по себе и Алина Михайловна больше всего боялась каких-либо изменений. Когда Сева увлёкся спортом, она облегчённо вздохнула, слава богу, у него появилось занятие, и она всячески благоприятствовала этому, хотя дополнительных расходов было не избежать.
– Мама, а нас с Сафоновой пересадили, – весело сообщила Мария школьную новость только севшим ужинать родителям.
– Да? – желая показать заинтересованность и не обидеть дочь, устало ответила Александра Николаевна и последовательно спросила: – Ну и зачем?
– Юлия Петровна говорит, что отличники не должны сидеть вместе, что класс – это единый и дружный коллектив и отличники должны помогать отстающим.
– Она правильно говорит. И кто же сейчас твоя соседка? Отстающая?
– Нет, мама, никогда не догадаешься, не соседка и не совсем отстающая, – так же весело ответила Мария. – Ко мне посадили Боброва.
– Боброва? Это, какого Боброва? – уже с интересом спросил отец.
– Севу Боброва, папа. Всеволода…
– Послушай, Шурик, – немного задумавшись, обратилась Александра Николаевна к мужу, – это какой Бобров? Кажется, это его мать работает санитаркой в хирургическом отделении? Её зовут Алина Боброва. Ты ведь знаешь её?
– Возможно. Да, кажется, это её сын. Я видел этого парня несколько раз в больнице.
– Сын?– действительно заинтересовавшись, она почти отложила ужин и задумалась. – Но почему его посадили именно с тобой, Маша? Юлия Петровна не объяснила?
– Я не знаю, мама. Но Сева неплохо учится, у него и троек немного. И потом, он известный в школе спортсмен, недавно они ездили в Ярославль на областную межшкольную спартакиаду и взяли там третье место.
– Оставь, Маша, причём тут твоя спартакиада,– перебила Александра Николаевна дочь и снова обратилась к мужу: – Шурик, зачем его посадили с Машей? Не могу понять.
– Послушай, Саша, – поняв по интонации жены, что предстоит основательный разговор, он взял салфетку и принялся старательно вытирать уголки рта, – я не понимаю, что тебя так взволновало и почему ты об этом спрашиваешь у меня? Не я же их пересадил. И вообще, я не думаю, что нам следует вмешиваться в дела Юлии Петровны. Она опытный педагог. Класс, как сказала наша дочь – это единый и дружный коллектив и я не понимаю, что тебя не устраивает?
– Меня!? – достаточно обиженно ответила Александра Николаевна.– Меня!? Мне непонятно, почему Маша, которая сидела за партой с Анастасией Сафоновой целых три года, теперь будет сидеть с Бобровым. Это может отразиться на её учёбе. Что здесь непонятного!?
– Мама! – не выдержала Мария, чуть не плача от обиды.
– Не перебивай старших! – категорически отрезала Александра Николаевна. – Я завтра же пойду в школу и поговорю об этом с Юлией Петровной.
– Этого нельзя делать, Саша, – спокойно ответил ей доктор.
– Почему? – недовольно спросила Александра Николаевна, не скрывая своего раздражения на спокойную, как ей казалось, реакцию мужа.
– Ты поставишь Марию в неловкое положение. И потом, объясни мне, чем тебя не устраивает Бобров? Может быть, он не устраивает тебя, Маша? – отец обратился к дочери, желая как можно скорее закрыть эту тему, понимая, что ей неприятен этот разговор.
– Меня он устраивает, – чётко и почти членораздельно произнесла Мария, – меня не устраивает то, что вы этому придаёте такое большое значение. А с Сафоновой я сидела не три года, а два, и терпеть её не могла всё это время. Как и она меня, кстати…
– Это что за тон, Маша!? Видишь, Шура, уже началось. Сафоновы, Маша, – это друзья нашей семьи и её отец, отец Насти…
– Я знаю, мама. Отец Насти Сафоновой – директор домостроительного комбината, а мама Севы Боброва – санитарка в больнице. Тебя ведь только это не устраивает? – сама того не ожидая, почти сорвалась Мария.
– Мария! – крикнула ей мать.– Мне не нравится, как ты разговариваешь со мной! Это что за тон?! И что это за выдумки?
– Шура! Маша! Немедленно прекратите! – попытался разрядить обстановку доктор.
– Подождите. Во-первых, Мария, так нельзя разговаривать с матерью. А во-вторых, давайте закончим с ужином, а потом в спокойной обстановке обсудим эту тему, если вам этого так хочется. Семейные скандалы отрицательно влияют на пищеварение.
– Нет! – не сдавалась Александра Николаевна.– Мы должны это решить сейчас и окончательно! Я постоянно иду вам обоим на уступки. Ты посмотри, как она ведёт себя! Маша, выйди к себе, нам с отцом надо поговорить, – строго потребовала мать. – Маша!
Мария бросила умоляющий взгляд на отца, резко встала и почти побежала по лестнице к себе. Александра Николаевна проводила её недовольным взглядом и, дождавшись, когда захлопнулась дверь её комнаты, повернулась к мужу и свой недовольный взгляд перевела на него.
