Только что Бобров почувствовал, что он, действительно, проголодался. Ему вдруг очень сильно захотелось выпить. Вошла Мария, толкая перед собой блестящую хромированную тележку, верх которой был заставлен полными салатницами, а внизу спорили разноцветными этикетками водочные и винные бутылки.
– Так, а кто у нас четвёртый? – весело спросил Северцев, разглядывая приборы.
– Анна Сергеевна, – посмотрев на помогавшую ей девочку, сказала Мария.
– А разве ей не пора уже спать? Скоро уже десять часов и детское время давно закончилось, – словно не замечая её, продолжал говорить с женой хозяин дома.
– Ну,– поддержала игру Мария, – во-первых, она очень просила, во-вторых, она пообещала все уроки сделать завтра. Завтра же воскресенье и не надо идти в школу, а потом она уже совсем большая. Это она мне сама сказала.
– Раз она уже большая,– продолжал отец, – тогда и я не против, в принципе. Но вот только, как на это посмотрит наш гость?
– Гость на это хорошо посмотрит, – выдал окончательное заключение Бобров, и девочка бросилась отодвигать стул, чинно усаживаясь, гордая своей причастностью к важному церемониалу.
Мария закончила накрывать на стол, поставив на середину большое блюдо с аппетитными соломками хорошо прожаренного картофеля, покрытого кусочками жареной телятины, казавшимися стеклянными из-за щедро политого кипящего масла.
Она села за стол напротив Боброва, приветливо развела руками и сказала:
– Как говорится, чем богаты…
Для мужчин это стало, словно сигналом и Северцев начал откупоривать запотевшую бутылку водки. Он торопился выпить, словно надеясь, что водка поможет ему справиться с некоторой, как ему казалось, окаменелостью.
– Водки? – спросил он у Боброва, уже открыв бутылку, и тот согласно, почти нетерпеливо кивнул головой. Казалось, нетерпеливость хозяина передалась и гостю. Северцев наполнил его рюмку и посмотрел на Марию. Она легко мотнула головой из стороны в сторону. Тогда он налил себе и протянул руку с рюмкой к Боброву.
– Ну что, как говорят у нас, с приездом!? – предложил он, улыбаясь.
– С приездом, – согласился Бобров, и они чокнулись. Едва опустевшие рюмки коснулись скатерти, как Сергей вновь наполнил их.
– За знакомство!? – Северцев словно совершал ритуал, по окончании которого он должен был, как можно скорее и во что бы то ни стало оказаться под столом.
– За знакомство, – снова безропотно согласился Бобров, и они опять чокнулись.
Ели сосредоточенно и почти молча. Заморив червячка, мужчины, словно сговорившись, отложили вилки и как по – команде посмотрели на пустые рюмки.
Хозяин снова моментально наполнил их, но теперь уже вместо тоста просто по-свойски приподнял свою рюмку и сказал:
– Будем здоровы?
– Будем, – ответил ему Бобров, ни на мгновение, не собираясь сдаваться, и залпом опрокинул свою рюмку.
Кажется, водка начинала действовать довольно – таки положительно. Северцев немного раскрепостился, стал более энергично работать вилкой, пока, наконец, полностью не овладел ситуацией и не взял инициативу в свои руки.
– Маша мне иногда рассказывала о вас, то есть не совсем так, лучше сказать о вашем городке, о детстве, юности…
Интересно, что она ему могла рассказывать о нашем детстве и юности, подумал про себя Бобров, не переставая внимательно слушать.
– вы ведь с Машей вместе учились, в одном классе, даже кажется, сидели за одной партой?
– Да, мы вместе учились, в одном классе. И даже сидели за одной партой, это правда.
– Эй, Бобёр! – Сева услышал, как кто-то позвал его из темноты и остановился. Тренировка, с которой он возвращался, закончилась как обычно, но сегодня была его очередь убирать зал, поэтому пришлось задержаться. Но голос показался незнакомым и, повернувшись, он увидел в проёме арочного пустынного двора три тёмные фигуры. Было уже достаточно темно, единственная лампочка, сиротливо висящая под самым потолком арки, едва-едва освещала пространство вокруг.
Сева сделал несколько шагов навстречу и сразу же узнал звавшего его. Это был Аркадий Сафонов, брат Насти Сафоновой – его одноклассницы. Сафонов учился на год старше Севы, остальные двое тоже были из их школы, но он их знал только в лицо.
– Тебе чего, Сафонов? – достаточно грубо и раздражённо спросил Сева, не понимая, что ему нужно от него. Никаких общих дел, конфликтов у них не было. Бобров их не боялся, в конце – концов, он был не из тех, с кем было принято не считаться.
– Да ничего! – ухмыляясь, Сафонов подошёл поближе. – Просто решил с тобой познакомиться. Проходили рядом, увидели и вот, решили позвать.
– Время ты выбрал немного неудачное, особенно для знакомств, да я и не барышня, чтобы со мной вот так вот знакомиться, на улице.
Сафонова не любили в школе, он был высокомерным, считал себя «крутым» и беззастенчиво пользовался авторитетом своего отца – директора градообразующего деревообрабатывающего комбината и председателя школьного попечительского совета.
– Гордый ты какой-то, Бобёр, не дружелюбный …– начал было Сафонов.
