– Нет, не говори никому.
Я неуверенно кивнул, не считая, что скрывать от мамы ту машину с незнакомцами хорошая идея.
– Не говори, пожалуйста.
– Не буду. А ты обещаешь быть осторожнее?
Она пообещала, но я не очень-то поверил. Про тот поцелуй мы не вспоминали ни в тот день ни позже. Возможно, она и не помнила его вовсе. Или не хотела помнить. Я ожидал, что теперь она замкнется, будет избегать меня, чувствуя такую же неловкость, которую чувствовал я. Но ничего подобного не произошло. Хотя в тот день нам так и не удалось поговорить. Мы вернулись домой за час до прихода мамы со смены. Я долго высматривал машину во дворе или подозрительных незнакомцев, но из подозрительных там были только мы с Сашей.
Вернувшись домой, мы упали в такие уютные теплые кровати разделенный бетонной стенкой, вымотанные этим странным и тревожным днем. Но день остался позади. А за ним и еще несколько дней. Мама удивленно смотрела на нас, не покидающих дом, лишь изредка выглядывающих из окон, выходящих во двор.
Машина больше не появлялась ни в тот день ни другие. Однажды мне показалось, то я заметил подозрительных типов у подъезда, но они, посмотрев на окна, спросили у меня номер дома и ушли. А номер то у нас на углу и правда стерт.
Это был не совсем центр города, но называли его обычно именно так. Настоящий центр намного дальше, среди изрытых арыками улочек, в тени высоких ив, там, где старинные купеческие домики с резными балконами примеряют вывески аптек и продуктовых магазинов. Там раскинулся огромный рынок, куда, едва поднимется солнце, спешат сотни сонных людей, волоча огромные клетчатые сумки с жвачкой, турецким шоколадом, китайскими и польскими яркими футболками, которые мне даже не померить. Там кассеты на стеллажах и музыка звучит из хриплым динамиков. Но мы пришли в другое место. Тут на неровной площади возвышался универмаг, окруженный стоянками такси. Раньше его высокая буква У горела над городом зеленым неоном, потом красным. А после и вовсе погасла.
Саша подолгу о чем-то разговаривала с таксистами, пока я разглядывал заголовки газет в Союзпечати.
– На такси дороже, – сказала она, когда вернулась. – Зато не нужно покупать билет по паспорту.
Саша боялась, что на автовокзале давно лежит бумажка с их с мамой фамилией, чтобы в случае чего быстро сделать звонок серьезным ребятам из незнакомой машины. Скорее всего она была права.
– И что будешь делать?
– Завтра вот тот, – она кивнула на усатого водителя в тельняшке, – будет набирать челноков за товаром. Можно затереться с ними. Только осталось денег найти.
Саша присела на остов от лавки. Вокруг нас и дальше по улицы бабушки торговали тюльпанами и вопросительно поглядывали на меня.
– Саша, пойдем. Мы на самом виду.
Сюда мы тоже пробирались почти украдкой. Я долго озирался, выйдя из подъезда, потом позвал Сашу за собой. Мы добрались до магазина купить лимонада. Поочередно глядя в окна. Автобусная остановка была метрах в двадцати, но на совершенно открытом месте. Лучше подойти, когда автобус уже подъезжает.
Продавщица долго возилась со сдачей, потом ушла в подсобку. Я улыбнулся Саше, хотя самому было тревожно. Мы вышли из дома за неделю первый раз.
Когда звякнула дверь магазина, мы обернулись, ожидая худшего. Но это всего лишь «похититель тел» с своем неизменном свитере. Он пристроился за нами и принялся считать мелочь в ладони, разглядывая винные полки. Я представил, как Лешка следит за ним с детским биноклем и записной книжкой от магазинов до теплотрасс, готовя сенсацию для местной газеты. Улыбнулся.
– Ты чего? – спросила Саша.
– Потом расскажу.
«Похититель тел» жадно смотрел на купюры в моих руках, облизывал губы, но молчал.
А потом был душный пыльный автобус, постанывающий на каждой кочке. Мы пили теплый лимонад и молча смотрели в окна. Автобус долго плутал по широким улицам с остатками асфальта, под мостами, долго ехал под знакомой улице вдоль реки, по которой промокший и испуганный я бежал в прошлом году, спасаясь от грозы, и наконец выбрался на площадь к обклеенному ракушечником универмагу. Теперь нам предстоял обратный путь. В душную квартиру к надоевшему телевизору и неловкими беседам на кухне. В присутствии мамы мы разговаривать почему-то стеснялись, а она проводила дома все больше и больше времени.
– Саш, – тихо позвал я, – тут моя старая улица недалеко. Хочешь покажу?
Она рассеяно кивнула, продолжая думать о своем.
Улица детства и правда была совсем близко. За странным магазином с вывеской «Ткани», в котором давно уже продавали черствый хлеб, колонкой с ледяной водой и углом школьного двора, за которым мрачным квадратным замком возвышалась школа.