Он завопил, схватился за глаз, но занести руку не успел. По лестнице покатилась от удара ногой и разбилась далеко внизу пустая бутылка.
– Ты падла! – Пашка ворвался в комнату, держа в руке железный прут. Он бросил взгляд на Сашку, пытающуюся подняться по стене, согнулся и шагнул вперед, держа перед собой руки.
– Уведи мелкую, чего стоишь!
Нападавший больше не был ни хищником, ни героем, он пытался забиться в угол и прикрыть лицо руками. Но Пашка бил жестко, отрывисто сопя носом. Протяжный скулящий звук наполнил пустую квартиру.
Я вел Сашу вниз, сам едва держась на ногах. Там внизу нет ни милиции, ни скорой. Ни обеспокоенной мамы и бабушки. Ни взволнованной толпы.
– Подожди.
Говорить было тяжело – нестерпимо болела скула. Я снял с себя футболку.
– Подними руки.
Как мог надел футболку поверх ее изодранной и мы пошли, держась друг за друга.
Проезжали машины, проходили люди, оплывая нас задумчивым безразличным потоком. Позади одинокой башней возвышался пустой заброшенный дом.
А на крыше, и правда, красиво. Темное небо с редкими звездами и весь район как на ладони. Далекие новостройки скоплением Плеяд светились за полем – расчерченные светом фонарей на клеточки кварталы города. Темные пятна степей вдалеке сливались с небом. Дул прохладный ветер, а крыша отдавала нам накопленное за день тепло.
Я сидел на забытом рулоне рубероида. Рядом Саша в моей кофте с еще мокрыми волосами. Лоб и висок мы как могли заклеили пластырем. Лешка, все еще ошарашенный сидел прямо на смоляной крыше, поджав под себя ноги и восхищенно разглядывал мое разбитое лицо. Завтра будет много вопросов, криков, звонков. Сегодня тишина и безмятежность ночного города. Он совсем другой отсюда сверху. Чистый, светлый. Как пятачок света и уюта среди темноты и неизвестности.
Я посмотрел на Сашу. Так много нужно ей сказать и спросить. Больше, чем может вместить целая ночь на крыше.
– Тебе не холодно? – спросил я.
Она помотала головой и скривилась, держась за висок.
– Леша, моя сумка далеко?
Он пошарил в темноте рукой.
– Тут.
– Покопайся там. Слава, прости. На твои деньги я купила нам картофельные чипсы и кока-колу. Надеюсь, что-то осталось.
Это была самая вкусная вещь на свете. Отправляли в рот один за другим прозрачные жирные кусочки картофеля из промасленного пакета, запивали большими глотками колы. Фыркали и шипели, когда пузыри газа попадали в нос. Саша смеялась, смеялся и я. И даже ошарашенный Лешка.
– Вот они где.
Пашка влез на крышу и закрыл за собой люк. В руке он держал трехлитровую банку, пахнущую чем-то горько-кислым. Он сел на кирпич, поставил банку между ног и подмигнул.
– Не предлагаю.
В темноте загорелся огонек его сигареты.
– Как ты, мелкая? Вовремя мы?
Саша кивнула, поджав губы.
– Спасибо.
– О, спасибо! – он отхлебнул из банки и поморщился. – В ментовку завтра сходи, показания дай. А то будет мне спасибо потом.
– Схожу.
Он криво улыбнулся, склонив голову на бок и затянулся дымом.
– Будешь меня из армии ждать?
– Нужен ты мне, – улыбнулась Саша и обняла свои коленки.
Пашка кивнул и отправил окурок вниз.
– Понимаю, – он потянулся вперед и легонько потрепал меня по волосам. – Нормальный пацан. Сам то как?
Я кивнул.
– Нормально.
Мы сидели и смотрели в небо, на огни города, на темное пятно недостроенных домов. Однажды их достроят, поставят окна, уберут мусор. В новые квартиры въедут люди. И никто не будет знать о том, что связывает нас с этими стенами. Мертвый голубь и дрожащие коленки, ночь в тишине пустых квартир, бьющие в колючий свитер кулаки… Это будет просто район, кому-то родной, кому-то далекий, мерцающий огнями, которые видно с какой-нибудь другой крыши.
И вдруг все померкло. Меня окружила полная темнота. На мгновение мне показалось, что я один на этой крыше. Что прошло много лет и уже никого нет рядом. Исчез в вечных столичных заработках Лешка, так и не купив злополучную Сегу, остался в армии Пашка, сначала на время, потом насовсем. Потерялась на бескрайних просторах бывшей страны Саша со своей мамой, то ли в вечных бегах, то ли в вечном покое. И только я, как та башня в лесу, ненужный нелепый в этом странном мире, но не сдающийся ни грозе, ни ливню, ни порывам ветра, живу, вопреки всему. Потому что я настоящий. Вокруг пустота и очень темно, но я незримо ощущаю их – руки, разорвавшие душный кокон. Оболтус Лешка, паршивец Пашка и Саша. И Саша…
– Снова свет отключили.
В темноте загорелся красный огонек. Свет звезд потихоньку забирал у темноты наши лица.
Саша смотрела на меня, а я слегка касался ее пальцев.
– Привет.
Шушканов Павел Александрович – писатель, прозаик, путешественник. Автор произведений в жанре современной прозы, социальной фантастики, документальной прозы. Родился в 1980 г. в городе Уральск (Казахстан). Живет и работает в Брянске.
Сообщество автора в ВК – https:// vk.com/korotkievolny
Канал автора в Телеграм – https:// t.me/izekkilNM
Блог писателя в Дзен – https:// dzen.ru/kibu