Полковник протянул Яну листок, по-видимому, долгое время лежавший в папке. Собиратель пробежался глазами по от руки написанному заключению:
"Джан Розорою, Сан-Прожектор, тридцать девятого года рождения. Академик Сан-Прожектоской Академии Наук, член всемирного общества исследователей крылатых существ. Знаменит по работам "Слюноотделение шестикрылов" и "Аналитические расчёты поведения животных в воздухе". С шестьдесят седьмого по семьдесят второй пребывал в психиатрической лечебнице Святого Прожектора за незаконное разведение летающих неоргаников, принадлежащих к категории взрывоопасных. В настоящее время продолжает исследовательские работы".
– Тут написано, что данные собраны в восемьдесят втором. За десять лет он мог измениться, - предположил Ян, отлично понимая, что такие люди не меняются. Ему с самого начала не нравился этот безумный учёный, а уж теперь, узнав, что тот отсидел в психушке…
Забрав у парня листок, полковник ответил:
– Понимаете, у меня есть серьёзные подозрения…
– Да мне тоже не нравится этот псих! - возмутился Ян. - Он топтался по разрушенной усадьбе Кирайо! По тому самому месту, которое когда-нибудь назовут могилой Лио! Если я её не спасу, конечно.
– Успокойтесь, - полковник взмахнул рукой, - я ничуть не считаю вас сподвижником этого… Розорою.
– Он считает вас миражом пустыни, - вставил молчавший до этого момента Лу. - Чем-то вроде голограммы древних.
– Лу Эло! - рассердился начальник. - Выйдете лучше вон и дайте нам спокойно поговорить! Никто вам права голоса не давал.
Дождавшись, пока учёный покинет комнату, он понизил голос и продолжил:
– Всё это ложь. Не считаю я вас ни единомышленником Розорою, ни, тем более, пустынной голограммой.
Ян вспомнил, что как-то находил голографическое зеркало. Они встречались даже реже, чем клубничка, и стоили кучу денег. Обладатели артефакта могли не выходя из дома наблюдать мерцающие знаки или миниатюрные облака. Зеркало проецировало их в воздух, на небольшом расстоянии от себя. Но это были лишь простенькие фигурки, да, к тому же, прозрачные. Глупо сравнивать их с живым человеком из плоти и крови.
– Признаюсь, я принял вашего Роя за стража пустыни, - сказал полковник, поглаживая усы. - Он ехал на огромном пауке и, как мне рассказывали, был полностью серым от пепла.
– Я тоже был серым! - возразил Ян.
– Знаю, знаю. Но он ехал на пауке, а не на двуноге! Впрочем, дикие двуноги водились когда-то на границе пустыни и солнечных земель. От солнцеловителей далеко не уходили, но и пустыни не боялись. Там им было легче охотиться. Да, вас я тоже принял поначалу за пустынную голограмму, скрывать не стану. Но теперь у меня другая теория.
"Ну вот, я попался, - приуныл Ян. - Теперь меня будут считать чем угодно: тенью, отражением, голограммой - но только не живым человеком. И когда же ему надоест болтать!".
Вместо того чтобы поинтересоваться этой самой теорией, о которой только что упомянул полковник, собиратель спросил о другом. Он уже давно хотел получить ответ на это вопрос.
– Вы отведёте меня к Рою? - спросил парень. - Мы расстались не в очень приятной ситуации, и я хотел бы знать, как он там. Надеюсь, он не винит себя, что я чуть не погиб в той трещине.
Полковник покачал головой:
– Не знаю, не знаю. С вашим Роем всё в порядке, он в одной из комнат.
– Вот и хорошо, - улыбнулся Ян, вставая. - Я очень вам благодарен. Спасибо, что спасли моего друга и приютили странников, но уже поздно, и я хотел бы вздремнуть перед дорогой. До Мёртвых гор путь неблизкий. Но всё-таки, перед сном я хотел бы увидеть Роя…
Борясь с зевотой, Ян шагнул к двери. Но полковник вежливо попросил его сесть. Настолько вежливо, что собиратель послушался. Если бы старый усач принялся кричать, сыпать угрозами или размахивать пистолетом, эффект был бы меньше.
Ян испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, его воодушевляло, что полковник - гордый скромняга, что он не рассказывает о своей бурной молодости, и не "приглашает выпить по рюмочке", как это любят военные. С другой стороны, собирателю не нравились интонации собеседника. Уж слишком они были резкими и неестественными. Напоминали квадрат, пожелавший стать кругом, но не захотевший обрезать углы.
Парень не осознавал противоречий - те боролись где-то на подсознании. Но вот чувствовал он их великолепно. Что-то в этой ситуации ему не нравилось. Однако сказать, что именно, он затруднялся.
– Не волнуйтесь, Ян, через несколько минут я сам отведу вас к Рою. Жив он, и всё с ним в порядке. Если не верите мне, спросите у него лично. Но сейчас я хотел бы поговорить о моих опасениях.
"Начинается, - мысленно вздохнул собиратель, - сейчас он закатит длиннющую историю про то, как опасно ездить по пустыне в сухой сезон! Пожалуйста, давайте обойдёмся без нравоучений!".
Парень ошибался. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что полковник скажет что-то другое. Глупую шутку, трезвую мысль, серьёзные расчёты или же гениальное открытие - не имеет значения. Важно лишь, что это помешает Яну спасти любимую.
