От стекла не осталось даже осколков. Окно тянулось от пола до потолка и казалось обрывом в пропасть. За ним лежал побитый временем город. Ян поднялся выше большинства небоскрёбов, и ему открывался вид на горизонт. Пустыня, а за ней скалы. Парню даже показалось, что он видит тоненькие столбы чёрных монолитов. Впрочем, глаза от ветра сильно слезились, и рассмотреть древние строения у Яна не получалась.
Плюнув вниз (говорят, это приносит удачу), он вернулся к лестнице. Судя по всему, большую часть пути собиратель преодолел. По крайней мере, он был уже выше всех известных ему небоскрёбов. Даже в хвалёном Сан-Трилистнике не строят так высоко. Следовательно, пройти осталось совсем чуть-чуть. Если он, конечно, ничего не перепутал.
Лестница давалась нелегко. Новые силы куда-то очень быстро исчезали, и время от времени приходилось их пополнять. Наверное, Ян добрался бы до крыши и сегодня, будь в его распоряжении немного больше времени. Но встал он поздно и двигался медленно. Поэтому сумерки парень встретил с разочарованием.
"Ничего, уж завтра-то я достигну вершины, - пообещал он себе. - А обратный путь вообще будет сказкой для нас обоих". Ничего не оставалось, как поужинать всё теми же сухарями, да завалиться спать. Для этого, Ян отыскал очень уютное помещение. Правда, входная дверь валялась недалеко от порога, зато присутствовало неразбитое окно. Было уже темно, и от сумеречного города остались лишь силуэты зданий.
Проснулся Ян рано (только-только начало светать) и первым делом прильнул к окну. Оно выходило на противоположную сторону. Вид отсюда открывался ещё более мрачный - большинство зданий было разрушено, а посреди этого хаоса зиял наполовину осыпавшийся кратер. Метеорит? Нет, вряд ли. Когда-то здесь возвышался величественный солнцеловитель. Но он погиб (улетел в небо или распался на атомы - неизвестно; никто не видел, как эти растения умирают) и порушил своей смертью центр города. Бедные жители!
Пока Ян завтракал, рассвело окончательно. Сил, чтобы продолжить восхождение, у него прибавилось, а жар полностью исчез. Плечо возвращалось к здоровому состоянию, а вот опухоль на колене осталась. Нога по-прежнему не сгибалась, и ступать на неё было не сколько больно, сколько неприятно. Подвернётся ещё, да повредится серьёзнее, чем сейчас. Жди потом, пока срастётся. Поэтому, Ян пользовался тростью.
Этажи сменяли друг друга быстрее обычного. Теперь возле лестниц стали попадаться бочки с землёй. Собиратель чувствовал, что до крыши рукой подать. На одном из последних этажей он обнаружил какое-то подобие пистолета. Несколько минут он убил, пытаясь разобраться, как тот действует. Выглядело это оружие довольно футуристично, и напоминало бластер. В конце концов, Ян понял, что пистолет либо разряжен, либо у него не хватает мозгов, чтобы додуматься, как из этой штуковины стрелять. Может, это и не оружие вовсе, а фен для волос или какая-нибудь лазерная дрель. Выбросив находку, Ян пошёл дальше.
Наконец, лестница завершилась. Миновав последний этаж, собиратель упёрся в массивную железную дверь. Замочной скважины на ней не было, да и ручек тоже не наблюдалось. Видимо, это вход на чердак, в технические помещения. Естественно, туда пускают не каждого.
Пришлось Яну спуститься вниз и проверить другие лестницы.
Канистру и сумку он пристроил возле полуобвалившейся мраморной колонны. Во-первых, за ними всегда можно будет вернуться. А во-вторых, бегал Ян ещё не так шустро, как когда был здоровым, поэтому лишний груз ему ни к чему. Да и сражаться с птерохватами, перегруженный багажом, словно двуног-тяжеловес, он не хотел.
Вторая лестница ничем не отличалась от первой. Дверь, преграждающая путь наверх, тут была даже прочнее и массивнее. А вот третья оказалась настоящим подарком. Её словно специально построили для Яна - удобные ступеньки, гладкие перилла, мраморные стены. Должно быть, её никогда не закрывали, и круглые сутки водили по ней туристов. На всех крупных небоскрёбах (а уж тем более, самых высоких в мире) есть смотровые площадки.
Вдохнув побольше воздуха, собиратель двинулся наверх. Несколько пролётов на лестнице было темно. Ни окон, ни выходов на технические этажи, ни даже крохотных бойниц для обороны от назойливых птиц. А что может быть надоедливее птерохватов? Яну хотелось верить, что зрение его подвело, и что на крыше нет этих монстров. Но как только сверху стал поступать равномерный дневной свет, он почуял их запах.
Эту вонь ни с чем не спутать. Конечно, это не значит, что она ужаснее всех запахов мира. Например, смрад из ущелья или удушливое зловоние испорченных шестиногов будут куда страшнее. Но птерохваты - единственные органические животные такого размера, способные летать. Даже дурак поймёт, что физиология у них другая, радикально отличающаяся от людской. Вот и запахи иные.
