Отложив оружие на подушку, парень встал. Ничего, кроме кровати и тумбочки в комнате не было. Даже таких необходимых, по его мнению, вещей, как дверей, окон или лампочек. Свет шёл прямо из стен и из белого, как лицо перепуганной девушки, потолка. Тумбочка оказалась пуста.
– Точно, я попал в дурдом, - пробормотал Ян, озираясь по сторонам.
Царапины и ушибы исчезли. Или их просто никогда не было. Собиратель нафантазировал себе приключений, валяясь в бессознательном бреду. Да и колено… ну не могло же оно так быстро срастись! Либо парень лежит тут не одну неделю, либо с его мозгами на самом деле произошла "авария".
– Тук-тук, это я, ваша крыша, в отпуск поехала, - вслух сказал Ян. Он стоял посреди пустой комнатки и оглядывал собственно тело. - Значит, с паука я не падал. Колено и плечо здоровы, лицо, вроде, тоже цело. А локоть? Тот самый локоть, что я ободрал, летя в ущелье? Хм, похоже, в ущелье я тоже не падал. Но старые шрамы на месте, значит, не вся моя жизнь - плод больного воображения…
Ян задумался. Неужели, солнечная звезда и гибель Лио ввергли его в пучину безумия? Но тогда где же грань, за которой стирается реальность и начинается бред? Где этот переход из нормального состояния в коматозно-шизофреническое бытие? В тот момент, как Ян увидел руины усадьбы Кирайо? Или в ту секунду, когда он лёг спать и ему впервые приснился "смерч наоборот"? Или же…
Тут собирателя озарила ещё одна догадка. Логичная, но уж очень сомнительная. Честно говоря, Ян не хотел в неё верить. А кто же захочет верить, что он умер, когда за спиной - длинная никчёмная жизнь, за которую было сделано лишь два-три добрых дела? Рай не для тех, кто спускал жизнь в унитаз; для таких есть место погорячее.
– Нет, я не мог умереть, - возразил Ян. Чтобы это доказать, он со всей силы ущипнул себя. - Ну вот, я же чувствую боль, значит, я ещё жив, - сказал он, сгибаясь от непринуждённого хохота.
В этот момент, в стене открылся проём. Заметив человека, Ян шмыгнул под покрывало. Кто бы это ни был, но встречать его голым парню не хотелось.
– Немедленно в кровать! - воскликнула девушка. Она опоздала, потому что собиратель уже лежал в постели и изображал из себя невинного больного. - Я понимаю, что вы чувствуете себя лучше, но это не повод нарушать распорядок!
Медсестра вошла в комнату, и стена за её спиной плавно срослась. На ангела она уж точно не походила. Это хорошо, значит Ян всё ещё на земле. Да и до санитара психиатрической лечебницы она недотягивала - слишком уж хорошенькая. Именно такие девушки в старости становятся добрыми бабушками и пекут замечательные пирожки.
Ян наблюдал, как медсестра что-то делает с блокнотом. Вернее, он принял эту вещь за блокнот, но на самом деле это было что-то другое. Какой-то странный прибор, каких собиратель никогда ещё не видел - ни в городе, ни в пустыне.
– Сегодня мы вас выпишем, и вы отправитесь домой, - сказала медсестра, не отрываясь от "блокнота". - Вы перейдёте под опеку Дюка - между прочим, он классный парень - и уже не будете значиться за больницей. Вас что-нибудь беспокоит?
Несколько секунд Ян медлил с ответом:
– Если честно, да. Скажите, я попал в дурдом или угодил на небо?
Девушка подняла глаза и таинственно улыбнулась. Около минуты люди смотрели друг на друга, словно загипнотизированные, и собирателю уже стало казаться, что он никогда не получит ответа. "После того, как доктор разрешит, мы вам всё расскажем" - банальный ответ медсестры из лечебницы.
Но девушка сказала:
– И то, и другое верно, но вы не пугайтесь. На самом деле у нас куда интереснее, чем может показаться.
Ян сник, и медсестра поспешила продолжить:
– Но об этом вам расскажет Дюк и
Медсестра включила телевизор (фильм только-только начинался, пока ещё шли заставки кинокомпаний), отрегулировала громкость и выскочила из комнаты. Стена заросла за ней так же, как это было и в первый раз, и Ян перевёл взгляд на экран.
Делать нечего, решил он. "Неважно, куда я попал - на небо, в психушку или в миллионный век завтрашнего дня. Пускай даже теория вымышленного мной полковника сбылась - мне как-то всё равно. Раз у этих людей есть свободные два часа для кино, то мне-то точно спешить некуда…".
