Обшарпанная комната общежития, где живёт Неустроева. Она то сидит в кресле, то встаёт и ходит озабоченно по комнате. Иногда подходит к столу, вписывая в листок слова сочиняемых стихов. Затем берёт в руки листок и одна декламирует.
Неустроева (читает):
Это сон и не сон. Отдыхает душа.
Просто так - провалилась куда-то.
Я иду по тропинке одна не спеша.
Нет со мною ни мужа, ни брата.
Повторяет рассредоточено:
Ни друга, ни брата.
С надеждой:
Есть лишь он, кто не спит,
Думой тайною полн
Обо мне - лёгкой сердцем, рукою.
Эта память дороже прощальных молитв,
Тех, что я завещала с тоскою.
Повторяет упаднически:
Дороже прощальных молитв.
Вдруг тихо стучат в дверь, и, словно светопреставление, на пороге появляется высокий интеллигент в очках. Неустроева то открывает, то закрывает глаза, мотает из стороны в сторону головой и изумлённо смотрит на пришельца. Перед ней воочию главный герой её дум и стихов - московский физик Марк.
Марк. Здравствуй, Леночка.
Неустроева (не веря своим глазам). Марк?! Ты?! Зачем ты здесь? В наши-то дебри? Что же могло такое случиться?
Марк (неожиданно дерзко). А вот бросил всё и приехал. Просто так. Можно сказать, инкогнито.
Неустроева. Зачем? Ведь всё сгорело. Древние греки со времён Сократа не считали возможным войти второй раз в одну и ту же реку. (Горько шутит.) Хотя одна цыганка на улице мне предсказала, что я умру именно на твоих руках.
Марк (искренно). Я болен тобой! Ты - самое прекрасное и светлое человеческое существо. Я не могу без тебя! Когда мой брат, мой любимый брат свёл счёты с жизнью, я вдруг понял, что не могу без тебя. (Как в ознобе.) Мне холодно, слышишь. Как в могиле, холодно. Согрей меня, как и раньше.
Протягивает к Неустроевой руки. Она отстраняется.
Неустроева (с тоской). Я так изуродована твоим отсутствием! (Горестно.) Ты знаешь, к кому ты сейчас приехал? Я - дом, у которого рухнула вторая половина. Без взрыва, без кучи мусора, а осколки - в сердце!..
Пауза. Неустроева переключается на светлые воспоминания. Марк не отрываясь смотрит на неё.
Я вспоминаю нашу первую встречу в Московском университете. Ты вошёл тогда в мою аспирантскую келью, стал передо мной на колени и сказал, что я - сама любовь. Затем старомодно и долго ты ухаживал за мной. Мы ходили по улицам, «едва соприкоснувшись рукавами», мы пребывали в блаженной растерянности. Казалось, ауры над нашими головами сливались в одну-единственную, которая слушала и пела песню нежности.
Марк. А наши посиделки в крошечном, похожем на сарай в стиле «модерн» театре на Юго-западе? Ты помнишь Авилова? Теперь этот бывший работяга стал кумиром. Вся Москва у его ног. Хотя, это отнюдь не второй Высоцкий, как многие вначале подумали. Просто гениальный фанат своего дела. Я же всем им предпочитал Смоктуновского.
Неустроева. А «Маяковка», театр оперетты с легендарной, дающей свои последние спектакли Шмыгой…
Марк. А помнишь нашу поездку с друзьями в Питер? Белые ночи кружили головы. Тогда все началось… У меня!.. Как запой!..
Неустроева. А наши выезды в Большой? Как сейчас помню розы и шампанское в уюте летящего по Москве такси, вкус свежих солоноватых губ. Тогда нам было пятьдесят на двоих. Мы, словно дети, играли в счастье. А потом страсть - этот странный разбуженный зверь, поглотила и подчинила нас. Ты стал для меня единственным в мире мужчиной. Ты умел отдавать, а это качество гораздо более редкое, чем принято думать. Ты стал для меня водителем, лакмусовой бумагой, уровнем напряжения. Я и теперь именно та женщина, женщина от тебя. ( Задумчиво.) Знаешь, я до сих пор уверена, что главное - это не разумный брак, а эйфорическое состояние, когда любовью дышишь ты и весь мир.
Марк (в сторону). Господи! Что же я когда-то наделал?!..
Неустроева (продолжая с воодушевлением). Ты - свободна как птица. Но ты в паре! И вы смотрите на мир одними глазами.
Марк (в сторону). Какая экзальтированность! Я виноват!..
Неустроева (продолжает сентиментально). Так мы вместе становились поэтами.
Марк (в сторону). В типичном рафинированном сердцееде она видела поэта?! Н-да, это другие меня считали нахалом и даже агрессором, а с ней - любовь. Но я не думал, что она осталась на том самом уровне.
Неустроева. Помнишь нашу так и неоконченную поэму «Московский роман»? Ты был вдохновителем, я только рифмовала.
Читает сквозь слёзы радости:
Что значил для Елены ты?!
Поверь, что все мои мечты
Соединились в дне прекрасном,
Когда увидела тебя.
Ты посмотрел тогда шутя
На женщину в дешёвом платье…
И Бог раскрыл её объятья,
Сказав тебе: люби дитя!
Марк (продолжает, вспоминая с удивлением):
Я девочку дарил цветами,
Шампанским и икрой в Большом.
Пьянящий кубок пил глотками
И так сумел сказать притом:
«Елена будь! Свети как солнце,
Как солнце вечно на Земле!»
В моё застывшее оконце
Пробился света луч во тьме.
Страстно целует Неустроеву, поднимает на руки и кружит по комнате.
Солнце жизни моей! Моя вечная нежность!
Неустроева (нежно обнимая его за шею):
Благословенны откровенья,
Которые пришли в тот час,
Когда увидела в свеченье
Твой римский профиль и анфас.
Вмиг из дешёвого, наряда,
В котором нищенкой брела,
