Я чуть кивнула. Он легким шагом спустился по лестнице. Я последовала за ним, стараясь не отставать и потому почти касаясь его спины. Когда мы вошли, я услышала запах плесени. Это была древняя гробница, с давних времен похороненная в земле. Внутри она оказалась совершенно пустой. Когда мой провожатый зажег керосиновую лампу, которую он принес с собой, из мрака стали проступать очертания погребальной комнаты.
Вскоре гробницу залил ровный красный свет. Парень приблизил нос к стене. Я тоже, следуя его примеру, прижалась носом к каменной кладке и принялась нюхать. Запах плесени ощущался здесь сильнее и, к моему удивлению, показался мне очень приятным. Это был запах веков, толщу которых невозможно представить.
— Смотри, это могила принцессы королевства Пархэ[9], — начал он рассказывать. — Если бы оно не пало, — я почувствовала, как в его голосе проскользнула грусть, — то мы, наверно, не жили бы как национальное меньшинство. Вот здесь находились две усыпальницы. Правда, сейчас их перенесли в другое место. Одна из них принадлежала принцессе Чжонхё, четвертой дочери короля Муна, вторая — ее мужу. Вот здесь, спереди, на этой стороне, стояла надгробная стела: на ней было написано, что сначала умер муж принцессы Чжонхё, а сама она, не справившись со своим горем, скончалась спустя год после его смерти. Скорее всего, они по-настоящему любили друг друга. Ее отец, король Мун, впавший в тоску после ее кончины, поставил их усыпальницы рядом и соорудил памятную стелу. Через год после смерти дочери скончался и сам король Мун. После того как умер этот могущественный правитель, королевство Пархэ стало приходить в упадок. Иногда я думаю, что именно в этой гробнице покоилась причина падения Пархэ, хотя, конечно, доказать это не могу.
Парень размахивал руками и рассказывал так, что начинало казаться, что внутри пустой гробницы и сейчас стоят усыпальницы и памятная стела. Это была первая встреча любопытной десятилетней девочки со студентом, участвовавшим в раскопках.
Когда он впервые возник передо мной, я не сумела как следует разглядеть его черты. Только в гробнице мне удалось рассмотреть его чуть лучше, но тогда его лицо, освещенное керосиновой лампой, отсвечивало мутным красным цветом. Когда он улыбался, уголки его губ как-то странно кривились, а лицо, несмотря на улыбку, выглядело грустным и упрямым.
До того, как гробницу закрыли, мы с ним успели еще несколько раз побывать внутри. Когда мы входили в нее, он начинал мягким голосом рассказывать истории о древности. Я, конечно, не все понимала, но до сих пор у меня в памяти ясно звучит его голос, в котором слышна и необычайная гордость за королевство Пархэ, и глубокая печаль от того, что оно исчезло.
Когда я внимала его рассказам, музыкант, нарисованный на стене, играл на
Спустя некоторое время местные власти закрыли вход в гробницу, чтобы пресечь самовольные раскопки могил. Несколько мужчин из села, участвовавших в этих делах, понесли административное наказание. По этой же причине и моего отца, школьного учителя, перевели в Сахоен.
Что касается того парня, то он, выбрав в университете в качестве специальности историю, после закрытия гробницы объездил весь северо-восток Китая, разыскивая другие гробницы и прочие затерянные погребения, а потом неожиданно отправился в Корею. Он не сказал мне, почему ему вдруг понадобилось уезжать именно туда. Также он не сказал, ждать мне его или нет. А я ничем не могла его удержать. Первое время он часто присылал мне письма, но постепенно они стали приходить все реже. Последнюю весточку от него я получила два года назад, и с тех пор от него не было больше никаких известий.
Мне так и не удалось ничего о нем выяснить: находится ли он все еще в Корее или перебрался в иные края, живет ли в городе Сокчхо или, кто знает, уже умер? Но теперь, даже если бы я узнала, где он сейчас, все равно не смогла бы встретиться с ним. Я уже стала женой другого человека.
Я отправилась к гробнице. На автобусе я доехала до города Хэлунг, а затем, пересев на такси, добралась до Луншусянь. Незаасфальтированная дорога стала слякотной от того, что мерзлая земля оттаяла. Комки грязи, прилипшие к обуви, тяжело оттягивали ноги вниз.
Я остановилась и глубоко вдохнула в себя воздух, в котором угадывались запахи деревьев и земли. Со всех сторон до меня доносились родные и далекие ароматы детства. Березы, мерцающие белыми стволами, казались гораздо выше, чем в моих детских воспоминаниях.
