— Тогда мой муж жил, не зная никого, кроме меня, — точно мужчины
— Вы, наверно, жили в полной гармонии, — сказала я.
— Да, но что хорошего в этом? Счастье длилось очень недолго. Не знаю, что на него нашло, но он отказался бросать бизнес в России. Конечно, надо признать, что в те годы в России можно было сколотить хороший капитал. Он, правда, не забывал обо мне: писал письма или звонил и говорил, чтобы я не перетруждалась. В последний раз он пообещал, вернувшись, купить дом, новый телевизор и кольцо для меня, — мне ли было выражать недовольство? Я с нетерпением ждала его, думая, что он возвратится вскорости после того разговора, но потом вдруг от него перестали приходить сообщения. Полгода, а может и больше, я страдала от неизвестности, подозревая, что он увлекся какой-нибудь женщиной или растратил все деньги. Я просто ждала его, что мне еще оставалось. А позже выяснилось, что он погиб. Как мне сказали, его зарезали в стычке с российскими бандитами. Это было как гром среди ясного неба. Я даже не видела его тела. До сих пор мне не верится, что он умер.
В ее спокойном и тихом голосе звучали слезы. Тут она встряхнулась и, быстро оглянувшись, остановила взгляд на отодвинутой в угол чашке.
— Ты даже не притронулась, — укорила она.
— Я поем чуть позже, — успокоила я ее.
— Тебе надо хорошо поесть и восстановить силы. Вдали от родины никому нельзя верить, кроме своего тела. Завтра я приготовлю для тебя кое-что особенное. Между прочим, я неплохо готовлю, поэтому меня и взяли на работу в ресторан. Даже
Я почувствовала глубокую благодарность за то, что она так бескорыстно заботилась обо мне.
— Я доставляю вам такие неудобства. Не знаю, как мне отплатить за вашу доброту.
— Что ты такое говоришь? Соотечественники должны помогать друг другу — это нормально. По моему опыту, местные и руки не протянут
От ее слов мне резко сдавило грудь, а все тело пронзила острая боль. Я медленно опустила голову, уставившись на чашку с кашей.
— В жизни ничего даром не дается, не так ли?
— …
— Я не знаю всех обстоятельств, но… ты правильно поступила. Когда понимаешь, что так дальше жить нельзя, надо решать проблему. Конечно, лучше уйти, чем жить под ударами плетки. Я тоже осознала это, но слишком поздно. Приехав в Корею, я сначала работала в ресторане. Однажды глубокой ночью ко мне пришел старик, хозяин ресторана, и изнасиловал меня. Сперва мне казалось, что я сойду с ума. Его домогательства не прекращались. Конечно, что там говорить, и моя вина в этом есть: надо было сразу от ворот поворот дать. Но в качестве извинения он часто давал мне деньги на мелкие расходы, покупал одежду. А я ведь была глупой, даже думала, что если стану угождать ему, то смогу занять место хозяйки дома. Я не знаю, как его жена узнала о нашей связи, но как только она начала что-то подозревать, ее глаза загорелись ненавистью. Я еще могла вытерпеть мерзкое тело дряхлого старика, но слушать о себе клевету, что я якобы ворую деньги и еду, я не пожелала. Я решила, что лучше уйти самой, нежели ждать, пока тебя выгонят с позором. И вечером того дня, когда мне выдали мой заработок, я сбежала. — Она громко рассмеялась, видимо, заново переживая те события. От смеха ее полное тело слегка заколыхалось.
Вероятно, смех был таким громким, что потревожил второго жильца дома: в дверном проеме показалась лысая голова мужчины, которого я видела утром. Подскочив к дверям, тетушка вытолкала его на улицу.
— Потерпите, пожалуйста, несколько дней. Как можно быть таким эгоистом? Больной человек всегда на первом месте! — с этими словами она громко хлопнула дверью.
Было слышно, как мужчина, недовольно ворча и ругаясь, тяжело топая и сплевывая от досады, выходил из переулка.
— Из-за меня у вас так усложнилась жизнь, — виновато заметила я.
— Ничего страшного. Сейчас он весь сердитый, но, поверь, скоро вернется — и все будет как прежде. Характер у него вспыльчивый, но сердце на нужном месте… Такое случается, когда ты далеко от родины: повстречаешь кого-то, начнешь сожительствовать с ним… Вот и становится он
