Раду замолкает, даже слышно, как у него зубы клацают. Шаул подкидывает нож, ловит его и засовывает обратно в карман.
Артем все не может понять, как быстро и легко из ангела Шаул мог превратиться в балаганное глумливое чудовище, в пародию на монстра.
- И я заполучил их, - удовлетворенно заканчивает Шаул, смотря на Раду. - И они здесь. Они и даже их щенки. А теперь пристегните ремни, мои дорогие, потому что здесь мы достигаем точки максимального пафоса моего клишированного злодейского плана и оказываемся в сфере действия и логики второсортного фантастического боевика.
Артем видит, как Гуннар вскидывает бровь, видимо, выражая этим крайнюю степень то ли нетерпения, то ли негодования.
- Мне совершенно не нравится, - говорит Шаул. - Что с миром сделали эти люди. Посмотрите на них: ведя друг с другом глупые, мелочные войны, они уничтожают все вокруг. Они загрязняют землю ради бумажек и кусков металла не стоящих ничего. Они убивают скот, когда им невыгодно его продать. Они сжигают поля и осушают водоемы. Они убивают мир, а вместе с ним и себя. Я смотрел на это столетиями. Вам кажется, что это началось недавно. Нет, люди оскверняли творение с тех пор, как лишились своей чистоты, возвели первые свои страны. Господу, если он есть, стоило бы утопить их, как котят, снова. Да и дьяволу, если он есть, стоило бы сжечь их дотла.
Артем удивляется, что Шаул не говорит о Боге и о дьяволе с какой-либо определенностью. Он ожидал, что, будучи древним духом, Шаул знает, по крайней мере, существует ли Бог.
- Эдем начнется здесь, в этом лесу. Вы сможете гордиться. Я верну людей к тому, что они потеряли.
- Интересно, - спрашивает Гуннар. - Как же?
- Вот, Гуннар, ты задаешь вопрос, подводящий нас к самому главному, - улыбается Шаул. - Чтобы спасти мир, мне нужно уничтожить их цивилизацию. Я не враждебен ко всем людям в целом, пусть те из них, кто выживут, следуют за миром в новый Эдем. Вы сможете властвовать над ними, если захотите. Великий Год заканчивается, и мир вступит в следующий уже без человечества. Но для того, чтобы завершить Великий Год, мне нужны Великие Грешники. Вы будете разрушать человеческий мир вместе со мной, чтобы получить мир вечный. Представьте себе, - Шаул смотрит на Гуннара. - Никаких государств, никаких правительств, никаких угроз для таких, как вы.
Шаул переводит взгляд на Раду:
- Жизнь будет всюду! Неведомые прежде звери будут населять планету. Твои творения смогут не бояться человечества. А ты сможешь давать людям исцеление и брать от них тех, кто тебе нравится, как языческий бог. Разве не прекрасно? Первобытная чистота!
Он подмигивает Айслинн, говорит:
- А, кроме того, вы получите своего Учителя, который так дорог вам. Наконец-то, он оценит ваши труды по его спасению. Наконец-то, вы воссоединитесь с ним. Или хотя бы скажете то, чего так и не сказали когда-то.
На Ливию Шаул смотрит молча, улыбается ей вдруг ужасно нежно. Некоторое время спустя, он продолжает:
- Впрочем, убежу я вас или нет, вы сделаете это для меня или умрете вместе с вашими учениками и Учителем. Тем не менее, я уверен, помощь мне не составит для вас труда. Я не зря выбрал именно вас, мои Великие Грешники.
Артему кажется, что все это сюрреалистический сон. Мозг его не может обхватить такое огромное понятие как цивилизация. Цивилизация есть почти везде, мир населен людьми, все они разные и все они проживают свои упорядоченные, так или иначе, жизни. Как это вообще можно уничтожить?
- Раду, - говорит Шаул. - Ты - моя Чума, мой Мор, мой всадник на белом коне, сеющий эпидемии.
- Если быть точной, - говорит Ливия. - То первый всадник зовется Завоевание. И вышел он победоносный, чтобы победить...
- Тогда я могу идти домой? - спрашивает Раду. - Завоевания вовсе не по моей части, если речь не идет о женщинах...
- Меня не интересуют корни вашего фольклора, - пожимает плечами Шаул. - Неужели непонятно, что эта калька с иудео-христианского мифа здесь исключительно для красоты? Так что слушай свое задание, Раду.
Голос Шаула вдруг лишь чуть-чуть, отзвуком, напоминает тот полный сладости и света, которым он говорит, когда не имеет тела:
- Твой господин и господин жизни твоей приказывает тебе - распространи болезни на земле, чтобы умирали от них.
Артем снова смотрит на остальных. У Франца, как и у него самого наверняка, вид такой, будто он фильм смотрит. Габи просто перестала улыбаться, но лицо ее смотрится от этого ужасно мрачно, Кристания слушает с отстраненным интересом, ее прозрачный взгляд устремлен к потолку, а вот Калеб улыбается такой счастливой улыбкой, какую Артем и представить бы на нем не смог, если бы не увидел.
- Гуннар, - говорит Шаул. - Ты будешь моим всадником на пламенном коне, принеси им Войну. Пусть убивают друг друга.
Когда Шаул обращается к Ливии, Артем чувствует дрожь. Будто впервые все коснулось именно их.
- Ты, Ливия, мой Голод. Пусть им не будет пищи, чтобы насытиться.
Ливия склоняет голову и кивает, но упрямый изгиб ее губ выдает злость и страх.
- И, наконец, ты, Айслинн. Для тебя у меня особое дело. Ты - мой четвертый всадник. Принеси им Смерть.
