- Либералы есть, но они знаете, какие... Есть поклонницы давно всем надоевшего советского экономиста, который во что бы то ни стало желает сохранить свою политическую девственность и потому ни с кем не соединяется, выдвигается на каждые президентские выборы и получает всегда мизерное число голосов. Это пожилые библиотекарши и учительницы. Едва ли они пойдут на митинг...
Они вышли на пустую, таявшую в синей вечерней мгле и тумане площадь, в центре которой смутно вырисовывался памятник Ленину. Несмотря на безлюдье, полиция была начеку: её присутствие обозначал "УАЗик", темневший в отдалённом углу площади, у выезда на улицу Энгельса.
- Какие же необязательные люди эти господа местные либералы! - возмущённо воскликнула Александра. - Уж если обещали массовое мероприятие, должны были прийти!
- Ещё десять минут до назначенного времени, - заметил Ильдар. - Но только никто, наверно, не придёт...
- А я вчера сама слышала в передаче местной редакции "Слухов Москвы", что будет митинг.
- Раньше такие митинги случались у нас благодаря коммунистам, которые использовали любую возможность, чтобы продемонстрировать свою оппозиционность и напомнить о себе. Удобное у них было положение: они имели в регионе законодательную и исполнительную власть и при этом считались оппозиционерами по отношению к режиму, а потому ни за что не отвечали! Теперь региональная власть уже не у них, и вроде бы им самое время митинговать как настоящей оппозиции, а они слиняли...
- Просто с либералами им не по пути. И на московских "белоленточных" митингах из левых были ребята Удальцова, а от КПРФ - никого.
- А вы долго жили в Москве?
- Нет, недолго, ездила разгонять тоску, - нехотя отозвалась Александра. - Только после столицы здесь еще печальнее...
Проявив деликатность, Ильдар не стал расспрашивать про успехи Александры в Москве, молчаливо признав как само собою разумеющееся, что их не было, иначе она в Ордатов не вернулась бы. Они походили по площади ещё с полчаса. За всё время ожидания её пустынное пространство пересекли и быстро растворялись в тумане лишь три фигурки - по всей видимости, случайных прохожих. Когда стало окончательно ясно, что никакого митинга не будет, Ильдар и Александра распрощались. Он поехал к домой, а она решила на всякий случай заглянуть в редакцию.
Пиковец всё ещё был в своём кабинете, хотя секретарша его уже ушла. Он быстро стучал по клавиатуре компьютера, увлечённо работая над каким-то текстом.
- Так рано! - воскликнул он при виде Александры. - Значит, митинга не было.
- Никто не пришёл.
- Чего и следовало ожидать. Теперь ты видишь, что либералы не могут провести в Ордатове массовое мероприятие, о котором сами объявили? А в Москве они смеют утверждать, что представляют народ и что у них украли победу на выборах!
- Но режим нужно менять...
- Кто это решил? Страна и так меняется, но плавно, без потрясений. А вы, "белоленточники", хотите нарушить это постепенное, органическое развитие общества и государства, устроив очередной переворот. Почему вы не учите историю и не делаете выводов из её уроков? Россия в начале двадцатого века была на подъёме и могла бы прожить весь этот век очень успешно, когда б не большевики, которые захватили власть и ввергли россиян в катастрофу на многие десятилетия. Вы хотите повторения этого?
- Но мы не большевики...
- Да, вы не большевики, хотя вместе с вами на одни и те же акции ходят люди Удальцова. Вы либералы. Но именно либералы проложили в семнадцатом году дорогу большевизму. Они власть захватили, а удержать её не смогли. Разве вы не видите что и в наши дни может повториться подобное, если ныне существующая власть окажется слабой? Особенно в случае, не приведи господи, большой войны...
Александре не хотелось спорить с ним, и он, заметив это, смягчился.
- Ну как, осваиваешься на новом месте?
- Да. Вот только соседка что-то хмурая и неразговорчивая... Думает, наверно, что её скоро уволят... Мне интересно: как ты избавляешься от людей из старой команды? Накладываешь взыскания и увольняешь "по статье"?
- Нет, просто вызываю человека и говорю, что мы не сработаемся и что ему лучше уйти самому. До сих пор все были понятливыми, уходили. А что касается твоей соседки, то до пенсии она доработает. Если, конечно, сама захочет этого. Мне от каждого нужна только работа. Это касается и тебя... И очень прошу: не лезь в местную политику.
- Она мне совершенно не интересна. И в Москве-то политическая борьба - это на девяносто процентов соперничество самолюбий, у нас же это ярмарка тщеславия на все сто...
- Ну, не скажи... Люди спорят за властные полномочия, в конечном счёте за бабки...
Он поднял на неё глаза, и она впервые заметила у него кровяные прожилки на белках. И ещё эти набрякшие веки, серое, морщинистое лицо... "Сколько он ещё протянет?" - мелькнула у неё пугливая мысль. Жалость и печаль отразились на её лице. Он заметил это, но истолковал неверно, подумав, что ей горестно за себя. Желая утешить, он сказал:
