- Александра, найди мне телефон заместителя председателя областного суда Гомазкова и заодно узнай его имя-отчество.
Если не в смысле слов, то в звуке голоса Чермных Александра что-то, кажется, уловила, и в её ответном "хорошо" ему послышалось сострадание. Спустя четверть часа она позвонила ему и сказала кратко, печально:
- Телефон Гомазкова 79-21-18, зовут его Валерий Яковлевич.
Поспешно, чтобы не забыть названный номер, Чермных набрал его. На другом конце провода долго не отвечали. Когда Чермных хотел уже бросить трубку, в ней наконец прозвучал усталый, раздражённый мужской голос:
- Гомазков слушает.
Вопреки первоначальному намерению у Чермных язык не повернулся начать разговор с вежливого обращения по имени и отчеству. Неожиданно для самого себя он заговорил с вызовом:
- Чермных из компании "Кредо" беспокоит. Вы знаете, конечно, по какому делу?
- "Кредо"? Что за "Кредо"? - прикинулся непонимающим Гомазков.
- Разговор не телефонный. Можно встретиться?
- Сегодня в шесть вечера в моём кабинете, - вдруг сразу согласился Гомазков и положил трубку.
Время до вечера протянулось для Чермных мучительно, несмотря на все попытки занять себя работой. Он испытал сильное искушение приготовить крупную сумму в конверте и затем сунуть её Гомазкову, но вовремя одумался, сообразив, что в этом случае есть немалый риск оказаться задержанным на месте.
Без пяти минут шесть Чермных подъехал к нарядному зданию областного суда и в очередной раз с неудовольствием подумал о том, насколько безвкусно и пафосно это новенькое четырёхэтажное строение, отчасти похожее на кремовый торт, облицованное сиреневым пластиковым сайдингом, с белыми арочными обрамлениями окон и лепным горельефом богини правосудия на высоком закруглённом фронтоне, увенчанном триколором. Из входной двери навстречу ему повалила толпа клерков, судей и адвокатов, закончивших свой рабочий день. В вестибюле судебный пристав окинул Чермных подозрительным взглядом, перелистал его паспорт и позвонил Гомазкову, чтобы удостовериться в том, что позднего посетителя на самом деле ждут. Поднявшись на второй этаж, в длинном пустом коридоре Чермных без труда нашёл дверь с табличкой "Заместитель председателя суда В.Я. Гомазков".
Гомазков, плотный, довольно моложавый для своих пятидесяти лет, с едва наметившимся вторым подбородком и ещё тёмной шевелюрой, коротко подстриженной под "теннис" и лишь слегка поредевшей над выпуклым лбом, встретил посетителя пристальным, настороженным взглядом серо-голубых глаз. Он пытался казаться спокойным, однако ноздри его тонкого, чуть искривлённого носа расширились и дыхание участилось.
"Этот Чермных способен на агрессию, как загнанная в угол крыса", - подумал он.
Впрочем, риск для судьи был дозированным, поскольку приставов предупредили об опасном посетителе, а под столом рядом с его ногой имелась кнопка звонка. Так что волнение, которое испытывал он, было скорее приятным, связанным с предвкушением не столько реальной опасности, сколько развлечения.
Оправдывая ожидания, Чермных сразу повел себя как проблемный посетитель: не поздоровался и не сообщил о цели визита, а лишь принялся рассматривать хозяина кабинета молча, набыченно, с затаённой угрозой.
- Чем могу быть полезен? - спросил Гомазков, чтобы прервать затянувшееся молчание. - Да вы не стойте, присаживайтесь, пожалуйста.
Чермных плюхнулся на стул и заговорил торопливо:
- Вчера мне позвонил человек от некой ростовской компании "Фритрейд" и сказал, что я должен продать ей свой офисный центр "Плаза" очень дёшево, потому что в противном случае я получу четыре года колонии общего режима по статье сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса.
- Вы говорите про Уголовный кодекс, стало быть, дело уголовное, - перебил Гомазков. - А я заместитель председателя областного суда по гражданским делам.
- Вы также председатель областного совета судей, так что хотя бы по формальному основанию моё дело и вас касается. Ведь "Фритрейд" собирается манипулировать судом. К тому же человек от этой компании слишком, даже подозрительно хорошо осведомлён о моих обстоятельствах. Об этом он мог узнать только от правоохранительных органов. Как раз накануне в моём офисе проводилась выемка документов.
Чермных замолчал, выжидательно глядя на Гомазкова. Тот ответил невозмутимым, смеющимся взглядом и, помолчав, спросил спокойно, как бы всё ещё недоумевая:
- Так чего же вы от меня хотите? Если и произошла утечка информации, то вы даже не знаете, где именно. Ясно только, что виноват в этом не суд, до которого ваше дело пока не дошло. Когда оно там будет, суд во всём разберётся.
- Но для меня, в моём возрасте, с моей гипертонией, лишение свободы, хотя бы только в следственном изоляторе, равносильно смертному приговору!..
- В вашем возрасте, с вашими проблемами со здоровьем разумные люди отходят от дел...
- Значит, я должен отдать "Плазу" этому ростовскому "Фритрейду"? А с вами нельзя договориться?
По холодному, насмешливому лицу Гомазкова скользнула тень сострадания:
