- Суть не в социальном протесте, а в восстановлении человеческого достоинства, - уверенно, как хорошо продуманное, сказал Жилин. - Это моё личное, частное дело. Я хочу избавиться от ресентимента, разъедающего мою душу. Потому что ресентимент - удел раба, не способного ничего изменить в этом мире.
- Ресентимент - что это такое? Кто это придумал?
- О ресентименте как о психологическом явлении и философской проблеме писал ещё знаменитый немец Ницше. Но само это слово взято из французского языка, в котором оно обозначает целый спектр чувств обиженного и бессильного человека: досаду, злость, негодование, разочарование, сожаление. Ницше считал, что раб ищет компенсацию за свои страдания в иллюзорном мире. Например, в религии. То есть вознаграждает себя воображаемой местью. Тогда как свободный, сильный человек выражает своё недовольство активным действием.
- И потому вы решили убить меня?
- Да.
- Ха-ха! Один бывший коммунист убьёт другого бывшего коммуниста, следуя философии Ницше!
- Философия лишь даёт идейное обоснование этому. Убью я вас потому, что иначе не умру спокойно. А коммунистами мы были только формально, ради карьеры: я - в качестве преподавателя идеологической дисциплины, вы - как руководитель предприятия. Вы и в советское время принадлежали к числу хозяев жизни, числились в партноменклатуре, для вас рядовой обладатель партбилета вроде меня был не ровня.
- Что ж, пусть будет по-вашему, - в глазах Чермных вспыхнула злая насмешка. - Мне и самому жизнь постыла. Только вы с вашей болезнью всё равно не умрёте спокойно, а помучаетесь изрядно. У меня же, по крайней мере, остались чудесные воспоминания. Вы знаете, что ваша жена - героиня Пушкина? Я думаю о ней словами поэта: "виясь в моих объятиях змеёй, порывом пылких ласк и язвою лобзаний, она торопит миг последних содроганий!"
Побледнев, Жилин нажал курок. Раздался негромкий звук выстрела. То, что ещё миг назад было Сергеем Чермных, сползло с кресла, заклокотав хлынувшей изо рта кровью. На синем паласе вокруг его головы быстро набрякло тёмное пятно. Жилин подошёл ближе, несколько мгновений молча смотрел на поверженного врага, сунул пистолет в карман куртки и вышел из кабинета. Через минуту он уже брёл к автотрассе, думая о том, что всё дальнейшее для него, в сущности, уже не имеет значения, но всё-таки лучше будет, если его не поймают, и что для этого надо уехать не с ближайшей остановки, а со следующей. Еще через полчаса, переходя мост через тинистый, заросший камышом ерик, он швырнул в его мутную воду пистолет и охотничий нож, вдруг осознав: оружие ему больше не понадобится, потому что ни себя самого, ни кого-то ещё он не убьёт.
12
Александра набирала номера телефонов Чермных раза три в течение дня, но только к вечеру встревожилась по-настоящему из-за невозможности услышать его. Почти весь день её от беспокойных мыслей о нём отвлекали люди. Сначала пришёл арендатор с жалобой на холод в офисе, и ей нужно было срочно связываться с сервисной компанией, а там ей говорили что-то про эквитермическое регулирование работы автономной котельной и уговаривали подождать, пока автоматика сама выправит ситуацию, и только через два часа прислали техника. Затем ей донесли, что от одного из охранников пахнет алкоголем, и она сама проверила этот факт, прежде чем сообщила о нём руководителю частного охранного предприятия "Сармат". Наконец явились уборщицы, поспорившие из-за распределения объёма работ своей товарки, ушедшей в отпуск. Лишь освободившись от всех этих неотложных забот, она сообразила, что с Чермных явно что-то случилось. Потому что при любых нормальных обстоятельствах он сам позвонил бы ей, не слыша её так долго. К тому же имелись основания подозревать что-то очень нехорошее: утром он сказал, что не поедет в офис, потому что чувствует себя неважно. Александра поняла, что ей нужно поскорее приехать к нему и выяснить, в чём дело.
В пути её одолевали дурные мысли, которые она тщетно пыталась прогнать. Несвойственная ей водительская опрометчивость выдавала её смятение. Обгоняя попутные "Жигули", она слишком долго оставалась на полосе встречного движения, а когда впереди с пугающей быстротой вырос встречный BMW, судорожно рванула вправо, и её начало заносить. Она резко затормозила и едва не угодила в кювет.
Несмотря на сгустившиеся сумерки, все окна его коттеджа были темны, и душа её заныла в предчувствии беды. Она торопливо поднялась на второй этаж, с замершим сердцем влетела в его кабинет, включила там свет и сначала никого не увидела, отчего на миг ей стало легче, но потом страшная догадка пришла ей в голову. Она приблизилась к его креслу и увидела, что он лежит на полу между столом и окном, на боку, с большим тёмным ореолом крови вокруг его головы на паласе.
