– Охти мне… – пробормотала Флёна, увидев в вырезе певицыного платья волосатую грудь. Но тут грянули последние аккорды, цыганка в экстазе схватила себя обеими руками за волосы, и…
– Ай-й-й, батюшки-святы!!! – в два голоса заголосили Параша и Февронья Емельяновы. Мать их мелко крестилась, глядя на то, как буйно вьющийся цыганский скальп летит под ноги зрителям. А под ним обнаружилась знакомая, ехидная, донельзя разрисованная углём и жжёной пробкой физиономия.
– Отец небесный… – всплеснула руками Варя. – Андрей Петрович! Ну… охти ж мне!!!
Больше она ничего не успела сказать: «цыган» окружила восхищённая, кричащая толпа студентов. Цыганка-Андрей взлетел к емельяновской люстре, подброшенный дюжиной крепких рук; вслед за ним полетели, болтая ногами, и гитаристы. Нерестов хохотал взахлёб, прислонившись к дверному косяку. Дробно заходилась смехом Спиридоновна, хихикали купеческие дочки.
– Ну это же додуматься надо было! – едва смогла выговорить между двумя приступами смеха Варя. – Аким Перфильич, вы-то ведь знали?
– И предположить не мог… – Нерестов тоже с трудом мог говорить. – Ну, Сметов, ну, голова… Цыган, говорит, надо пригласить непременно, успех концерта тогда обеспечен! А какие же цыгане согласятся бесплатно?.. Это ведь он всё ради вас, Варенька, – неожиданно добавил художник с грустной улыбкой, кивая на Андрея, который под хохот зрителей стаскивал синее платье – как брюки, через ноги. Варя залилась румянцем, нахмурилась, хотела было что-то возразить. Но в это время из прихожей примчался Чепурин:
– Варвара Трофимовна… Господин Нерестов… Там, кажись, княгиня обещанная подъехала! Встречать надобно!
– Ну, Варенька… – коротко вздохнув, Нерестов предложил Варе руку. Побледневшая девушка опёрлась на неё и твёрдой походкой хозяйки пошла вместе с художником в прихожую. А там в распахнутые двери уже входила запорошённая снегом молодая женщина в длинной, крытой бархатом шубе. Вместе с ней зашли две совсем молоденькие барышни и господин лет тридцати пяти в пальто с бобровым воротником. Замыкал шествие юноша в форме гимназиста последнего класса.
– Добрый вечер, господа! Мы на выставку картин госпожи…
Княгиня не договорила. Потому что одна из девушек, брюнетка с живыми и ясными чёрными глазами, вдруг уронила на пол муфту и, всплеснув руками, закричала на всю квартиру – звонко и радостно:
– Боже мой! Варя! Варенька! Вот ты где, оказывается!!!
– Барышня, господи! Анна Станиславовна! Аннет! – вскричала и Варя, бросаясь навстречу гостье. – Вера Николаевна, барыня, и вы! И Николай Станиславович! Да выросли-то как, не признать!
Они с барышней крепко обнялись, расцеловались, тут же и расплакались. Затем Варя перешла в объятия княгини, потом её снова перехватила Аннет.
– А я так и думала! Так и знала! – весело говорила Вера Тоневицкая, отнимая у падчерицы Варю. – Как только Марья Спиридоновна мне сказала о художнице Варваре Зосимовой, я сразу и поняла: это наша Варенька из Бобовин!
– Знали! И мне ничего не сказали! – упрекнула Аннет, прижимаясь розовой с мороза щекой к рыжим Вариным кудрям. – Как не совестно, право, маменька!
– А если бы это не она оказалась? Вы бы только расстроились напрасно… Какая же чудесная встреча! Воистину, лишь гора с горой не сходится! Что же вы с батюшкой тогда так скрылись внезапно – и ни письма, ни записки? Мы не знали, что и думать! Как здоровье Трофима Игнатьича?
– Помер тятенька, – коротко вздохнув, сказала Варя. – Сороковины неделю назад отмечали.
– Вот как? И вы уже веселитесь и принимаете гостей? – послышался из-за спины графини резкий голос. – Какой моветон, господин Казарин, вы не находите? Ничем не исправить этого простонародья, никаких чувств…
– Замолчите, Александрин, – чуть слышно сказала княгиня Вера. Лицо её побледнело от гнева. Высокая бледная барышня, закутанная в лисью шубу, брезгливо поджала губы и отвернулась к господину в бобровом пальто, ища сочувствия. Тот, подумав, покивал. Его одутловатая физиономия с куриным, срезанным подбородком приняла такое же высокомерное выражение. Однако княгиня не заметила этого.
– Примите мои соболезнования, Варенька, – со вздохом сказала она. – Трофим Игнатьевич был очень достойным и талантливым человеком. Жаль, что судьба его так не берегла. И знаете… Вы ведь должны были сразу после его смерти написать мне! Вы ведь остались совсем одна, без близких и родных. Я могла бы…
– Я не посмела вас беспокоить, Вера Николаевна, – тихо, но с достоинством ответила Варя. – И напрасно вы говорите, будто я одна. Посмотрите, сколько людей мне помогают! Вы не представляете, как все старались эту выставку устроить!
– Ну, так покажите же нам ваши произведения, Варенька! Мы ведь затем и прибыли! – с улыбкой попросила княгиня.
