Моё видение того, какой могла быть концовка фильма, будь у Джайлза и Кассандры для прощания не несколько минут, а целая ночь.
========== Часть 1 ==========
Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Кассандре, что она не только встретит всемогущего и опасного колдуна, пришедшего прямиком из 17 века, но и будет вынуждена помогать его сопернику в борьбе за спасение мира, она бы одарила этого чудака ироничной улыбкой и красноречиво покрутила бы пальцем у виска. Но не теперь…
Теперь, когда она наяву столкнулась с гостями из прошлого, один из которых чуть не отнял у неё жизнь, забирая каждый день по двадцать драгоценных лет, ей было не до шуток. Кассандра была твёрдо убеждена, что умрёт куда раньше от сильнейшего удара, нанесённого её красоте и, конечно же, самолюбию. Ведь колдун использовал против неё самое искусное и изощрённое оружие, прекрасно понимая, что именно девушка ценит больше всего на свете. А высшей ценностью для Кассандры была её собственная персона.
Она и согласилась на всю эту авантюру только потому, что хотела вернуть себе молодость и красоту, которая позволяла ей чувствовать себя увереннее, раскрепощённей, смелее. Как бы ужасно и цинично это ни звучало, но в тот момент, когда Кассандра приняла решение сопровождать Джайлза в его благородном деле, ею руководило только желание поскорее возвратиться к былой жизни, в которой самой важной заботой для неё был выбор вечернего наряда, а не борьба с нечистой силой и колдунами.
Джайлз помог Кассандре вернуть её драгоценную молодость, однако проститься с ней навсегда даже не подумал, убеждённый в том, что она должна помочь ему победить колдуна. Девушка на его слова чуть не разразилась истерическим смехом, хотя всё внутри неё сжималось от страха и собственной беспомощности. В глубине души Кассандра понимала, что, отказываясь помочь Джайлзу, она выставляет себя отвратительной и жестокосердной эгоисткой, думающей лишь о своей персоне и в грош не ставящей жизни других людей.
Но угрызения совести таяли, терялись в самых отдалённых уголках души, когда Кассандру начинал обуревать страх перед смертью… Умирать девушка не планировала, а миссия Джайлза могла обернуться летальным исходом именно для неё, а не для чернокнижника. Всё-таки тот являлся могущественным и жестоким чародеем, для которого человеческая жизнь была не дороже грязи с подошвы. Кассандра же не была ни искусным охотником за нечистой силой, ни храбрым рыцарем, ни даже бойцом. Что она могла противопоставить столь опасному врагу?
И всё же она согласилась… Согласилась, хотя внутренний голос беспрестанно и надрывно умолял её отказаться и уйти, оставив гостя из прошлого самостоятельно завершать его миссию. Согласилась, хотя до смерти боялась вновь встретиться с тем, кто один раз уже чуть не убил её. Согласилась, хотя так рьяно и упорно доказывала, что ни за что не встретится с чародеем вновь.
И думалось ей, что согласилась она не потому, что боялась конца света, а потому, что в её помощи нуждался именно Джайлз, к которому Кассандра за несколько дней их знакомства прониклась не просто симпатией, а любовью. И именно ради него девушка готова была перебороть страх и забыть о собственной персоне хотя бы на некоторое время.
Удивительно… Ещё недавно она с лёгкостью сводила с ума наивных простаков одним лишь своим кокетливым взглядом и вызывающей — по меркам Джайлза уж точно — одеждой, которой у Кассандры было припасено немало. Теперь же она, подобно влюблённой дурочке, бросала на своего спутника слишком уж заинтересованные и даже мечтательные взгляды. Не то чтобы Кассандра считала Джайлза красивее парней, что ухлёстывали за ней раньше, однако находила его очень даже привлекательным.
Конечно, небрежная и грубая средневековая одежда, растрёпанные и длинные чёрные волосы и общий вид молодого мужчины создавали не совсем благоприятное впечатление, но в чертах его лица Кассандра находила особое очарование, особенно в выразительных голубых глазах, взирающих на всё с почти детским любопытством, удивлением и одновременно интересом. В одни только эти глаза можно было влюбиться без памяти…
Впрочем, Кассандре нравилось абсолютно всё в лице Джайлза, мягкие и приятные черты которого вынуждали её вновь и вновь искоса поглядывать на него, словно любуясь. Порой ей казалось, что спутник чувствует на себе эти взгляды, но делает вид, что не замечает их. Возможно, природная скромность и присущие его времени правила приличия не позволяли ему открыто посмотреть ей в лицо, внимательнее рассмотрев красивые черты.
О, как же глупо и наивно вели себя они. И пока одна пыталась разобраться в чувствах, испытываемых к своему спутнику, и понять, чем смог тот так зацепить её, другой искал тысячи причин, чтобы оттолкнуть от себя ту, к которой проникся нежными и искренними чувствами.
