Где-то тут кабинет весельчака Павлика. Кстати, я так и не спросил, какая у него должность – младший партнер или заместитель младшего партнера? А может, референт президента фирмы?
Папашу Ники я не заметил. Возможно, он сейчас в гараже обихаживает машину Стасика Болонского. Он по рождению не Болонский, плебей, черная кость, всего-навсего муж своей жены. И его терпят. Устроили персональным водилой (какая-никакая, а родня) – и терпят.
Дворяне Болонские. А фирма «Болонский и партнеры» – самое что ни на есть настоящее дворянское гнездо, которое каким-то шалым ветром занесло в двадцать первый век.
Они и преступление совершили внутри своего гнезда.
Минутный телефонный диалог, мгновенно возникший и так же внезапно оборвавшийся.
– Ты вконец измучила меня, маленькая! Каждую ночь ты приходишь ко мне во сне. Вернись, умоляю! Хочешь, на колени встану перед тобой. Прямо сейчас… Вот. Ты не видишь меня, а я, как дурак, стою на коленках и заклинаю тебя: смилуйся, пощади! Проси – нет, требуй все, чего пожелаешь! Исполню любую твою прихоть!
– Это ты измучил меня, дьявол. Убирайся! Вали к… матери! Меня уже тошнит от твоего сладкого голоса!
– Маленькая, ты – мое наказание! Я расплачиваюсь за все свои грехи – и прошлые, и настоящие, и будущие. Чувствую, как медленно схожу с ума. И в этом виновата ты.
– Давай, свихнись! Давай! Я хочу увидеть, как тебя повезут в психушку. Бог за меня отомстит!
– Никуда ты от меня не денешься, маленькая. Придешь. За героинчиком. Что, твой прыщавый ублюдок не может обеспечить тебя героинчиком? А? А я могу. Так что не прощаюсь, маленькая…
Итак, я поговорил со всеми Болонскими.
А если точнее, то почти со всеми. Осталось потолковать только с женой Витюни. Она вроде бы и существует в природе, но о ней никто из Болонских, включая самого Витюню, ни единого разу не упоминал. А встретиться с ней необходимо – хотя бы для галочки. Чтобы подбить предварительные итоги.
Но она, совсем как Стасик Болонский, все время уклонялась от рандеву. По телефону вяло, неубедительно отнекивалась, дескать, ее дело заниматься домашним хозяйством, а о Нике она понятия не имеет. Конечно, несчастная девочка была ее родственницей, даже довольно близкой… и все-таки… Она и мямлила, и крутила, и тянула.
Вчера я ее дожал.
По-детски обиженно вздохнув, она покорно согласилась переговорить со мной. Но недолго.
Казалось бы, ей, как домохозяйке, самое естественное – пригласить меня в свой очаровательный уголок. Но не пригласила. Скорее всего, не желает, чтобы кто-то увидал незабываемые интерьеры жилища Витюни Болонского. А ведь верно. Этот настырный Королек еще сплетничать пойдет о богатстве младшего партнера. Пойдут разговоры, а народ завистливый, недобрый…
Кстати, не поверите, зовут ее Станиславой.
Стася Болонская – невестка Стасика Болонского. Офигеть!
Наша встреча происходит в безразмерном торговом центре – том самом, что занимает едва ли не целый квартал и всасывает пиплов-потребителей, как исполинский пылесос.
В назначенное время, около полудня жду на первом этаже в вестибюле, рядом с выходом (он же вход) из продовольственного магазина. Называется магазин «Гривенник».
Кукую возле стены.
По левую руку от меня непрерывным потоком струятся народные массы, плывут вверх-вниз на эскалаторах, наслаждаются шопингом и трепотней. По правую – тонкие прерывистые струйки озабоченных покупателей вливаются в «Гривенник» и выливаются с набитыми пакетами.
А вот и Стася.
Переваливаясь, переступает короткими ножками в бурых растоптанных сапожках и катит перед собой тележку, в которой, как два пьяных бегемотика обнимаются белые пакеты с эмблемой «Гривенника». Я сразу ее узнаю – по ультрамариновой курточке, ядовито-зеленым брючкам и огненно-красному платку, повязанному вокруг довольно жирной шейки. Таким она обрисовала свой наряд по телефону.
Даже мне – если откровенно, далеко не эстету – невооруженным глазом видать, что нарядилась она по-дурацки, как старая клоунесса с безрадостным типовым фейсом.
– Поговорим в машине, – буркает она, мельком мазнув по мне мрачным взглядом.
– Позвольте помочь, – галантно предлагаю я, указывая на пакеты.
Она с сомнением смотрит на мою трость и милостиво разрешает:
– Если вам не трудно…
Но в ее тусклом монотонном голосе появляется что-то вроде теплоты.
Мы выходим вдвоем из торгового центра, таща каждый по пакету. Нас обступает мутный апрельский день. Моросит противный дождь, «смывая все следы», как пишут поэты. Это его работа, нудная и грязная. Похоже, он у нас гастарбайтер. Вообще в нашем городке, как во всей Руси великой, два самых главных работника ЖКХ: дождь и снег. Один смывает, другой скрывает.
Стасина машинешка – ярко-оранжевый «жучок», горящий среди черных, белых и темно-синих машин, как ломтик апельсина. Мы закидываем пакеты в багажник. И я задаю сам себе удивленный вопрос: почему эта толстоватая мрачная женщина, которой явно за сорок, наряжается так пестро и катается в апельсинной машинешке, точно отвязная двадцатилетняя герла?
Она усаживается за руль, я примащиваюсь рядышком.
