– Да вроде. Так-то все они одинаковые, но этот вроде наш, он в сенях стоял, под рукой всегда, а сегодня я плиту растопить хотела, а лучина вся закончилась, пошла за топором, нет. Пришлось ножом настрогать.
– А вы не спрашивали у отца, что за человек к нему приходил?
– Хотела спросить, да все как-то забывала. То одно, то другое… – виновато пожала широкими округлыми плечами Дарья Тихоновна.
– Ну, а когда отец про сокровища болтал, неужто не удивились?
– А чего удивляться? С тех пор как в контору воры залезли, у нас в округе только и разговоров, что кто-то хотел пичугинские сокровища найти. Все болтают, и никто не верит, – отмахнулась рукой Дарья Тихоновна. – Старые-то хозяева не дураки, чай, были, уж, наверное, свое добро давно бы забрали.
– А вдруг они и сами о них не знали?
– Да не. Старый-то Пичугин, конечно, человек был не больно приятный. Но чтоб от сына утаить? Не-е.
На том разговор с Дарьей Тихоновной и закончился. Были найдены еще несколько свидетелей, видевших незнакомого гражданина, говорившего с покойным дворником. Кое-кто даже вспомнил, что гражданин был чернявый и носатый.
Из всего услышанного выходило, что дворник Тихон Авдеевич вошел в преступный сговор с неизвестным лицом с целью поисков сокровищ, на пару они проникли в помещение конторы «Кишпромторга», в бывший кабинет хозяина дома. Отыскали с помощью топора тайник, дальше высокий, очевидно, чтобы не делиться с дворником, последнего убил, может, и не преднамеренно, а просто хотел лишить сознания, чтобы успеть скрыться.
Как бы то ни было, все опять упиралось в чернявого гражданина. А потому Поликарп Петрович поспешил к себе в УГРО в надежде, что Захар уже доставил туда Сомова.
И вот здесь Поликарпа Петровича и ждало величайшее разочарование.
Сомов у них из-под носа ушел.
