– Неправда… – Черенцов хотел еще что-то сказать, но Лионелла попросила:
– Не надо…
И Черенцов замолчал.
– Как проходят съемки вашего клипа? – другим, ровным голосом спросила она.
– С таким баблом и техникой грех не снимать.
– Нравится?
– Нет.
– Тогда уходи.
– На полный метр не зовут. Там теперь другие работают: моложе и лучше нас.
– Лучше тебя – нет.
– Спасибо, деточка…
На этой светлой ноте они расстались.
Весь день Лионелла ждала звонка от Фирсова, чтобы прояснить свои перспективы. Но он не звонил.
Мысленно сканируя последний, утренний разговор, она искала прорехи в своей оборонительной позиции.
– Я не знаю, как телефон оказался в моей сумке! – сказала она следователю.
– Сумка ваша? – спросил он.
– Моя.
– Ну, так что же?
– Я уверена, что телефон был подброшен!
– Кем? – Фирсов спрашивал жестко и требовательно, как будто заранее знал все ответы.
– Откуда я знаю! – в ее же голосе звучало отчаяние.
Разговор вышел сумбурным. Он был зол и не исключал обмана с ее стороны. Она была честна и растеряна. От этого на душе делалось тошно.
Что будет дальше? Хотелось бы ей знать.
К вечеру Лионелла была готова звонить мужу и просить у него помощи. Ее останавливало лишь то, что в истории был замешан Кира Ольшанский. Лев знал, что Кира – ее первый мужчина, но не догадывался, что он – любовь всей ее жизни.
Помощь была нужна, но Лионелла опасалась, что это может выйти ей боком. Лев Новицкий, ее муж, был гордым и могущественным человеком. Рисковать она не могла, и вопрос разговора с мужем отпал сам собой.
В комнату заглянула горничная:
– Лионелла Павловна, звонил охранник.
– И что?
– Говорит, что к воротам подъехала машина.
– Кто в ней?
– Какой-то Петухов.
Лионелла прошла в спальню, проверила мобильники и обнаружила два пропущенных звонка от Мишеля. Подошла к зеркалу, припудрилась и накрасила губы. Вернувшись в гостиную, сказала:
– Пусть заезжают.
Сдвинув штору, Лионелла посмотрела во двор. Ворота открылись, въехал «Мерседес» и припарковался у клумбы. Из машины вылез Мишель и направился к дому.
Водитель открыл переднюю дверцу, выставил ногу. Коренастый, плотный, коротко стриженный малый – все говорило, что он, скорее, охранник. Прямой лоб с характерной линией роста волос и резкий профиль выдали в нем кавказца.
Лионелла встретила Мишеля в прихожей и легонько обняла, выказав сочувствие и поддержку.
– Еще раз прими мои соболезнования.
Мишель сдержанно кивнул и опустил глаза.
– Прошу меня извинить. Я дважды звонил, но ты не ответила. Был рядом, поэтому решился заехать.
– Всегда тебе рада.
Петухов протянул карточку с траурной лентой:
– Здесь – вся информация, когда и где состоится прощание.
– Благодарю за то, что сообщил. Непременно приду. – Лионелла забрала у него карточку, взглянула на Мишеля и сообразила, что он вовсе не настроен на короткий визит.
– Может быть, пройдешь?
Он ждал приглашения и охотно прошел в гостиную.
– Налить что-нибудь? – спросила Лионелла.
– Водки. – Мишель опустился в кресло.
– Со льдом?
– Давай просто так.
Она налила водки и протянула Мишелю. Он выпил и, резко выдохнув, сказал безо всякой паузы:
– Ты последней видела Катерину.
– Она пришла ко мне в номер. Прости, Мишель, если бы я тогда не ушла…
– Ты ни в чем не виновата. Хотелось бы знать, о чем вы говорили.
Теперь Лионелла сообразила, зачем он приехал. Мишель хотел знать, насколько широко разошлись слухи о несостоявшемся разводе. В его планах было оставаться безутешным вдовцом.
– Конкретно ни о чем, – Лионелла говорила с грустной улыбкой. – О том о сем поболтали. Катерина сказала, что вы собрались в Доминикану. – Она соврала, дав ему шанс на легенду, и он заглотил крючок:
– Мы давно планировали эту поездку. Хотелось побыть вдвоем, вдали от московской суеты. – Мишель опустил голову. – Только я и Катерина. Не сбылось! – Решив, что больше не о чем беспокоиться, он встал: – Прости за неожиданный визит.
– Ну что ты…
– Мне пора. Еще столько дел.
– Понимаю.
Прощаясь на крыльце, он посчитал нужным заметить:
– Мы так любили друг друга…
И Лионелла сочувственно похлопала его по руке.
– Я знаю.
Прошла ночь, и наступило новое завтра. Лионелла решила все поменять: вызвала парикмахера и сделала новую стрижку. Почувствовав себя обновленной, заплатила итальянцу больше, чем обычно.
Из магазина привезли красное сатиновое платье, и она сделала до неприличия насыщенный макияж.
В таком виде Лионелла вышла к обеду. Подали суп-пюре из брокколи и куриную грудку, что вызвало у нее рвотный рефлекс.
– Кто это приготовил? – спросила она у горничной.
– У нас новый повар, – ответила та. – Лев Ефремович в курсе.
– Я не ем куриное мясо. Разве вы не знаете, Виолетта?
– Знаю.
– Тогда почему не сказали об этом повару?
Девушка опустила глаза:
– Простите…
– Уберите от меня эту гадость. – Лионелла зажала нос и отвернулась.
Прикрыв глаза, вдруг вспомнила вечер, когда после игры вернулась в свой номер. Воспоминания было такими яркими, что сделалось тошно.
– Унесите! – нервно повторила она.
Виолетта взяла тарелку и вышла из комнаты, но тут же вернулась:
– Сосед пришел.
– Кто?
– Тот, что живет слева…
