– Помню, что одной из причин, по которой мы купили наш дом в Уимблдоне, было то, что он прекрасно подходит для приема гостей. Он, конечно, крошечный по сравнению с вашим, но там большая кухня-столовая, и двери открываются прямо в сад. Однако мы прожили там три года, а ни одной вечеринки так и не устроили. Теперь уже, вероятно, и не устроим.
– Ну, все может быть.
– На самом деле у меня не то настроение, чтобы развлекаться.
– Значит, вчера вечером вам удалось искусно провести меня, – улыбнулся он.
– Мне необходимо было как-то встряхнуться. Поэтому я, наверное, и выпила столько вашего превосходного виски.
– Ничего этого не было бы, если бы не мой отец.
Наступила пауза.
– А как ваш развод? – помолчав, спросил Эллиот. – Расстаетесь полюбовно?
– Откуда вы об этом знаете?
– Вы сами сказали мне, что расстались с мужем. Еще за ланчем. – Он так внимательно посмотрел на нее, как будто боялся что-то упустить.
Эбби почувствовала, что краснеет.
– Я стараюсь об этом не думать, однако у меня это плохо получается. Я как-то справляюсь, но время от времени, даже когда –
Эллиот понимающе кивнул.
– Это странно. Вот живешь с человеком, у вас устоявшиеся отношения. Делишься с ним абсолютно всем, вы с ним близки во всех смыслах, и вдруг – бац! – и ты его больше не видишь. Человек ушел, но он оставил такой отпечаток в твоей жизни, что ты никак не можешь от этого избавиться.
– С вами такое тоже бывало? – спросила она, почувствовав, что сказано это было от всего сердца, что он искренне поделился жизненным опытом, который, как оказалось, у них был очень похожим.
– Несколько лет тому назад я был помолвлен. – Он вздернул плечи: – И чему вы удивляетесь?
– И что же произошло?
– Я свалял дурака. Я изменил ей.
– Хмм, – неодобрительно протянула Эбби.
– Случилось это за несколько недель до свадьбы, я чувствовал себя загнанным в угол. Она мне этого не простила и уехала, вернулась в Аргентину. Сейчас я сожалею об этом. Сожалею о своем эгоизме, который вышел мне боком, потому что в итоге я потерял человека, который действительно много для меня значил. Больше я так уже никогда не поступлю.
– Ох уж эти мужчины! – пробормотала Эбби.
– Вы этой ночью рассказывали мне о Нике.
– Он тоже мне изменил.
– Я знаю.
Эбби не хотелось бы услышать, что еще она поведала ему вчера, поэтому она умолкла и стала сосредоточенно смотреть под ноги.
Оставив позади Барнс, они прошли через Мортлейк по направлению к Кью. Дорожка местами была грязной, заросшей крапивой и одуванчиками, а местами – забетонированной, ровной. Несмотря на то что жила Эбби всего в нескольких милях отсюда, ходить здесь пешком ей никогда не доводилось, и Эллиот по пути показывал ей всякие местные достопримечательности. Место финиша знаменитой регаты, в которой участвовали команды Оксфорда и Кембриджа; Национальный архив; остров Оливера посреди Темзы, где, по преданию, однажды во время Гражданской войны прятался Кромвель. Ей нравилось, что он, так много зная, не держится высокомерно, бросая свои комментарии в пространство, а говорит с ней как с равной, отчего она чувствовала себя тоже умным и интересным собеседником.
– Люблю Лондон, – со вздохом произнесла Эбби, когда вдалеке показался громадный комплекс ботанических садов Кью-Гарденс.
– А почему вы уехали из Шотландии? – Он снова бросил на нее все тот же внимательный, изучающий взгляд.
– Я переехала в Лондон вместе с Ником после окончания университета.
– А вы ездите к себе на родину? Остров Скай – очень красивое место. Я как-то ездил туда полазить по скалам Куиллин – это было незабываемо!
– Это место больше не кажется мне родным домом, – сказала она, поддав носком сапога лежавший на дорожке камешек. – Мой отец погиб в автокатастрофе, разбился на мотоцикле, когда я была совсем маленькой, и моя мать с тех пор запила. Отсюда все мои знания про виски, – с горькой иронией заметила она. – Она заработала себе цирроз печени и умерла в то лето, когда я сдавала выпускные экзамены в школе.
– Поступать после такого в университет – это смело.
– Выбора особого не было, – сказала она, пожав плечами. – На первом курсе я на рождественские каникулы приехала в свой Портри, но все там показалось мне каким-то странным. Родственников на острове у меня не осталось, да и без мамы я не чувствовала себя там дома. Думаю, чувство дома теряется, если люди, которых ты любил, ушли.
